Никаких мужчин и не больше трёх порций выпивки.
Когда он поворачивается, чтобы уйти, я хватаю его за руку.
— Подожди, когда Тейси появится, ты можешь попросить своих людей, чтобы они проверили ее ко мне?
Он что-то шепчет на ухо охраннику и кивает.
— Решили, — затем он перекрикивает музыку: — А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно… заняться делом.
В сопровождении ещё двух охранников, которые, кажется, появились из ниоткуда, он исчезает за дверью, ведущей в главную комнату.
Я поднимаю взгляд на своего собственного охранника, как бы говоря: Что теперь? В ответ он обхватывает меня рукой и ведет сквозь толпу, пока мы не достигаем стеклянного лифта в дальнем конце зала.
Мы поднимаемся высоко над целым морем посетителей и выходим на балкон.
Здесь лишь немного тише, но гораздо меньше народу.
— Сюда, signora.
Я вздрагиваю при упоминании этого имени, внезапно вспоминая, что Амелия сказала мне несколько недель назад. Скоро тебя будут называть signora Аврора Висконти.
Очень скоро. Например, всего через две недели.
Эта мысль разрастается в моей груди и угрожает остановить работу легких. Но когда сама Амелия и ещё несколько других Висконти появляются в поле зрения за красной веревкой и ещё одним охранником, я подавляю панику и заставляю себя улыбнуться.
— Я не ожидала увидеть тебя здесь, — смеется Амелия, перекидывая свой длинный черный парик через плечо и обходя вышибалу стороной. Она целует меня в щеку. — Милый костюмчик, — визжит она, щелкая меня по носу-протезу. Я ухмыляюсь и киваю на ее черное вампирское платье.
— Мортисия Адамс, верно? Что означает… — я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Донателло. Он поднимает бокал с шампанским в моем направлении, мрачно улыбаясь под тонкими искусственными усами. — Донателло — это Гомес. Мило. Как тебе удалось убедить его заставить?
— На днях вечером он проиграл нашу яхту в покер, — натянуто говорит она. — У него не было выбора. В любом случае, Альберто знает, что ты здесь?
Я одариваю ее застенчивой улыбкой.
— Нет, и он не узнает этого, пока ты ему не скажешь.
— Или я скажу ему, — лед, сквозящий в голосе позади меня, заставляет меня обернуться. Данте. Святой лебедь, я совсем забыла о нем. Он сидит на кремовом диване и свирепо смотрит на меня. — Тебе не следовало быть здесь, Аврора.
— Не будь таким стукачом, cugino, — Бенни, один из братьев Лощины, плюхается рядом с ним и берет бутылку Dom Perignon из ведерка со льдом. — Через две недели она станет одной из нас, а мы не доносим на своих.
