Лучше связаться с женщиной по имени Нюся, она его сиделка, живет в соседней квартире."
"– Разберемся, – деловито ответил Никоненко. – Можете опознать погибшую?
Я вздрогнул:
– Это необходимо?
– Да.
И что мне оставалось делать?
– Пойдемте, – мрачно согласился я.
Когда санитар приподнял край простыни, я совершенно не по-мужски зажмурился, потом, набравшись храбрости, открыл глаза и вскрикнул:
– А где ее волосы?
– Так сбрили, – зевнул санитар, – черепно-мозговая, операцию делали. Вы на лицо гляньте, она?
– Вроде да, – прошептал я, – хотя… не знаю… сама на себя не похожа… такая гримаса… Ната красивая девушка… а тут…
– Ты бы тоже после такого не персиком казался, – выдал санитар.
– Во народ! Говорю же, на лицо позырь!
– Тело целиком покажи, – отрывисто приказал Никоненко, – и болтай поменьше.
– Я никогда не видел Капустину без одежды, – испугался я, но грубая рука уже сдернула белую простыню.
– Теперь опознаете? – деловито осведомился Никоненко. – Сконцентрируйтесь, а то придется ее мужа-инвалида сюда тащить!
Я с силой ущипнул себя за бедро и, еле-еле справляясь с тошнотой, ответил:
– Это она.
– Точно?
– Да.
– А утвержали, что голой не видели, – напомнил Яков Михайлович.
– Татуировка на ноге, – прошептал я, – очень оригинальная, ангел с одним крылом… розово-голубой.
– Отлично, – обрадовался Никоненко, – спасибо за помощь.
– Она ничего не говорила перед смертью?
– А как же, – склонил голову набок Яков Михайлович, – сначала назвала номер наехавшей на нее машины, она успела его записать, передала приветы всем родным и близким, вам в том числе, затем спокойно на тот свет отъехала.
Так всегда жертвы аварий с черепно-мозговой и переломом всех костей поступают. Не помрут, пока не поболтают всласть.
В первое мгновение я обрадовался тому, что Ната успела записать координаты своего убийцы, но через секунду испытал огромное желание отвесить Никоненко пощечину.
Не сказав подонку ни слова, я развернулся, пошел к двери, но не утерпел и обернулся.
– Никоненко!
– Слушаю, – отозвался шутник.
– Знаете, почему сотрудников МВД зовут ментами?
Глаза Якова Михайловича округлились.
– Из-за таких негодяев, как вы, – выпалил я.
– За оскорбление при исполнении и привлечь можно, – посинел Никоненко.
– Великолепная идея, – кивнул я, – давайте составим протокол. У меня в кармане случайно включен диктофон, он записал вашу шуточку.
– Да пошел ты! – выплюнул мент.
