– Пепел куда стряхнуть? Или его, чтобы не пачкать «Бентли», положено глотать?
– Ты служишь сыщиком? – ахнул я.
– Учитывая твой рост, шутка про жирафа, до которого все доходит с опозданием, не кажется особо смешной, – совершенно серьезно заявила собеседница. – Дай, наконец, пепельницу!
Я ткнул пальцем в кнопку, из панели выехала никелированная коробочка.
– Стебно! – восхитилась девушка. – Чего замер? Двадцать первый век на дворе, бабы самолеты водят, на танках ездят, крутые баксы рубят. Мы с тобой коллеги, я ходила звонить начальству.
Кстати, мой босс великолепно знает твою Нору, они пересекались раньше, Элеонора ему помогла, а долг платежом красен. Велено тебе посодействовать. Давай козыри на стол. Че случилось? Митяев нанял тебя ловить крысу?
– Да, – кивнул я, – а ты показалась мне предателем. Телефонный разговор, встреча в кафе… Издали та тетка походила на тебя как две капли воды.
– Любопытненько, – процедила Ната, – оригинальненько и гламурненько! Разберемся.
– А почему ты в «Часе пик» работаешь? – поинтересовался я.
Наташа затушила окурок:
– Сейчас расскажу, дело непростое.
Полгода тому назад в агентство «Профиль» обратилась Ирина Бурлеева, у которой погиб сын Роман. Юноша умер при загадочных обстоятельствах. Утром он, как всегда, ушел на работу, днем позвонил матери и предупредил:
– Не волнуйся, вернусь поздно, собрался в клуб.
Ирина попыталась сказать что-то про рабочий день и необходимость рано вставать, но сын бросил трубку. Скорее всего, ему, двадцатипятилетнему холостому парню, ужасно надоела материнская опека, и он не собирался выслушивать ее справедливые, но занудные предостережения.
Бурлеева обиделась на сына, приняла снотворное и легла спать, но прежде Ирина задвинула на двери щеколду.
– Зачем? – удивился я. – Сына же не было дома!
Наташа объяснила:
– Ментам она сказала, что сделала это по привычке, очень боится воров и грабителей. Но мне кажется, ей хотелось устроить дорогому сыночку нехилый скандал.
Придет юноша под утро, покрутит в скважине ключом, подергает ручку, поймет: снаружи не открыть, позвонит… И тут настанет звездный час мамы: она появится в халате, держась рукой за голову, с видом оскорбленной невинности пойдет по коридору, бубня себе под нос: «Боже, мигрень разыгралась! Всю ночь вздрагивала от малейшего шума, только-только успокоилась: звонок!» Роман испытает как минимум неудобство, а маменьке только того и надо, будет дуться неделю.
