– Невероятно, – воскликнул я, – свидетели, камера… и Суржикова не виновата? А! Сообразил! Она клептоманка!
– Серебряный молочник – вещь дорогая, клептоманы же тырят фигню, – фыркнула Наталья, – нет, ответ другой!
– Какой?
– Не дошло? – усмехнулась Наташа.
– Нет, – растерянно ответил я, – воров было двое? Но тогда это называется преступной группой, и срок им светит больше, чем одиночке! Можно я прочитаю статью?
– Нет, – тоном вредной учительницы заявила Капустина и снова схватила «мышку», – сам догадайся, в чем там было дело! Я сразу поняла, но у меня замечательный ум и редкая сообразительность!
Я постарался удержать на лице милую улыбку.
Не знаю, как в отношении ума и сообразительности, но вот вредность и полнейшее отсутствие хорошего воспитания налицо! Если бы я на самом деле пришел на работу в «Час пик», то после разговора с этой неприятной во всех отношениях девицей постарался бы больше с ней не общаться. Но должен выполнить поручение Митяева, поэтому следует предпринять еще одну попытку подружиться с Капустиной.
Я заулыбался еще шире и воскликнул:
– Какие милые игрушки, вы их собираете?
– Я похожа на дуру? – фыркнула Капустина. – Это Светкино дерьмо.
– А кто она?
– Послушай, – оторвалась от компьютера Наташа, – мне некогда трепаться! Потом разберешься ху из ху!
Дверь противно заскрипела, в нос ударил сильный запах французской парфюмерии, он показался мне знакомым.
– Вот и Светик, – хмыкнула Капустина, – у нее про плюшевых дегенератов и спрашивай.
Я обернулся и вздрогнул.
На пороге стояла симпатичная белокурая девочка с огромными голубыми глазами, над пухлой верхней губой виднелась намечающаяся морщинка. Блондинка отвела изящной рукой прядь волос и нежным голосом спросила:
– Летучка была?
– Нет, – ответила Наташа, не отрывая взора от компьютера.
– Фу! Успела! – выдохнула Светик. – Я думала, что опоздала. В парикмахерскую заскакивала.
– Иди в кабинет к главному, – посоветовала Капустина. – Небось сейчас начнут.
– Ага, – засуетилась девчонка, – только мордочку освежу!
Легкой тенью Светик проскользнула мимо меня, плюхнулась в вертящееся кресло, начала рыться в сумке, потом, чертыхаясь, перевернула торбу и вывалила ее содержимое в гору бумаг.
Расческа, мятные конфетки, бумажные носовые платки, куча смятых чеков, два презерватива, золотая зажигалка с инкрустированной зелеными камушками буквой «S», ингалятор…
– Ну где же помада? – причитала Светик.
– Может, она осталась лежать у педали тормоза? – злорадно спросил я.
