Разок он заметил Власту и даже махнул ей рукой. Однако у девушки тоже не было лишней минутки, чтобы подбежать к молодому человеку, обнять его, перекинуться с ним парой слов.
Второй раз вертушки стартовали в два часа десять минут.
«Главное, успеть по темноте не только дойти до Рамира, но и разгрузиться, — думал Карбанов, поглядывая на красноватую подсветку приборов. — А вернуться на базу можно и на рассвете. В этом уже ничего страшного не будет».
Погода по-прежнему радовала вертолетчиков — полное отсутствие облачности, безветрие, отличная видимость.
Правда, смотреть сверху было не на что, не считая редких огоньков от костров, горящих в столь же не частых селениях."
"Та обыденность и легкость, с которой экипажи справились с первым рейсом, невольно расслабила их. Нет, свои обязанности все летчики, штурманы и бортовые техники исполняли аккуратно и своевременно. Просто исчезли настороженность, повышенное внимание и естественное опасение подвергнуться обстрелу с земли.
— Помнится, иду на службу в семь утра. Улицы пустынны, все кругом зелено, ласковое солнышко в глаза светит, — вспоминал очередную историю из мирной жизни в России Равиль.
— Вокруг ни души. Только пьяный бомж спорит с экипажем ДПС, сидящим в засаде за кустами, о моральных аспектах дзен-буддизма…
Карбанов не слушал треп своих парней. Они вечно что-то обсуждали, о чем-то спорили. Ну а командир предпочитал помолчать и подумать о своем. Тем более что в последние пару месяцев ему было о чем поразмыслить. Точнее, о ком.
Разумеется, это была Елена.
Едва он вспоминал о ней, и его настроение — каким бы оно ни было — моментально улучшалось. В мыслях Николая рождались фантазии о том, как они встретятся на Родине после командировки и станут жить вместе.
— Ты ж по гороскопу Весы? — раскручивал долгоиграющую шутку Михаил.
— Да, Весы, — не ощущая подвоха, согласился Равиль.
— Ну так вот. Весы пить жутко боятся, но очень любят. Вы же только в пьяном виде прекращаете взвешивать все вокруг, приходите в гармонию с окружающим миром, начинаете любить его и становитесь паиньками.
— Да иди ты!.. — беззлобно отмахнулся бортач. — У тебя, Мишка, шутки еще тупее, чем у придурков со всех наших развлекательных телеканалов, вместе взятых.
— Миша, сколько нам остается до Рамира? — прервал диспут Карбанов.
Летчик-штурман склонился над картой, лежащей у него на коленях, и через несколько секунд ответил:
— Восемнадцать минут. Можно запрашивать «Мака».
— Рано. Не будем выдавать себя выходом в эфир, подойдем ближе.
