Смотри, чтобы солдаты ящики сразу с собой прихватили.
— Понял, командир, — заявил бортач и исчез во мраке грузовой кабины.
— «Мак», высота сто, к посадке готов, — коротко доложил Николай.
В ответ центр площадки осветился желтоватым светом фар машин, стоявших по обе стороны от места приземления.
«Молодцы, хорошо сработали», — отметил про себя пилот.
Через минуту его машина ткнулась колесами в грунт, покрытый густой травой. Из грузовой кабины тут же один за другим посыпались бойцы национальной гвардии. Последние солдаты выволокли из чрева «восьмерки» несколько ящиков с боеприпасами, пригнулись и трусцой потащили их в сторону городка.
Им на смену спешили защитники Рамира. Они тащили на самодельных носилках своих раненых товарищей. Загрузкой руководил бортовой техник.
— Все! — крикнул он, когда места в грузовой кабине не осталось. — Остальных поместите в следующий борт!
Карбанов посмотрел в сторону ближайших строений, где толпились вооруженные люди. Он насчитал около полусотни раненых солдат, нуждавшихся в медицинской помощи.
Многие из них лежали на траве, некоторые сидели. Их одежда была насквозь пропитана кровью.
«За второй рейс всех не вывезем, — подумал майор и вздохнул: — Тут на третий хватит».
— Готово, командир, загрузились, дверь закрыта. Можем ехать! — плюхнувшись на место, крикнул Тараев.
Николай нажал на кнопку «радио»:
— «Мак», двадцать семь — сто четырнадцать разгрузку закончил. Взлетаю.
— Взлетайте, сто четырнадцатый. Спасибо вам.
На высоте тысяча двести метров экипаж Карбанова включил навигационные огни.
Майор установил визуальный контакт со второй машиной, занял высоту тысячу пятьсот и встал в круг. Вертолет Доглина пошел на снижение и вскоре исчез из поля зрения. Далее Николай с товарищами лишь слышали скупой радиообмен Александра с «Маком».
— Похоже, у них все нормально, — проговорил Равиль, беспокойно ерзая на сиденье.
В это время машина развернулась правым бортом к площадке, и Михаил радостно доложил:
— Да, вижу их. Подходят к освещенному центру.
Есть, приземлились!
Полдела в этом рейсе было сделано, но ликовать Николай не спешил. Во-первых, Доглину еще следовало разгрузиться, принять на борт раненых, произвести взлет и занять нужный эшелон. Во-вторых, обоим экипажам предстояло добраться до базы. Ну и в-третьих, данный рейс был всего лишь началом тяжелой работы, рассчитанной на всю ночь.
— «Мак», двадцать семь — сто двадцать разгрузку закончил. Взлетаю, — послышался голос Доглина.
— Влетайте, сто двадцатый.
