Тогда Елена забежала по каким-то делам в кабинет окулиста, где на стуле с робкой и стеснительной улыбкой ребенка сидел этот человек. Пока проходила проверка его зрения, Барина решила подождать и встала у открытого окна.
— Закройте левый глаз, — стоя у офтальмологической таблицы, привычно командовала окулист. — Какая буква? — Указка коснулась очередного символа. — Эта? Эта?..
С десятой строчкой пилот справился без проблем, а вот более крупные буквы назвать почему-то затруднялся.
— Вы знаете буквы из этой строчки наизусть, да? — догадалась врач.
Вертолетчик вздохнул и виновато кивнул.
После этого начались его мучения с таблицей Головина. С направлением разрывов у маленьких кружочков нарисовались еще большие проблемы."
"Покончив с таблицами, врач поколдовала возле пилота с пробными очками-линзами, переместилась за рабочий стол и с искренним удивлением проговорила:
— Как же вы летаете, Николай Алексеевич? У вас же явно выраженная дальнозоркость! Вы же, наверное, и приборов-то не видите.
— Да вижу я их. — Карбанов поморщился.
— Не так как в юности, конечно, но показания различаю. К тому же у меня отличная мышечная память.
Барина с интересом посмотрела на пилота и осторожно осведомилась:
— А при чем тут мышечная память?
— У меня руки все помнят. Каждый тумблер, любую кнопку. Я уже двадцать лет на данном типе летаю, — ответил Николай, внимательно посмотрел на Елену и с серьезным видом добавил: — Ну а если сослепу упускаю контроль за высотой, то слышу, как бортовой техник испуганно шепчет штурману: «Сейчас старый хрен нас угробит!» Слух-то у меня отличный.
Лишь через несколько секунд женщины поняли, что пилот шутит, и рассмеялись.
Елене Васильевне Бариной в молодости довелось побывать замужем. Но недолго. Формулировка при разводе звучала стандартно: «Не сошлись характерами». Она осталась одна, так как детьми обзавестись не успела. Женщина была миловидной, ухоженной, с хорошими манерами и, как говорится, без вредных привычек. Единственная слабость, которую Елена изредка позволяла, — сигарета, выкуренная после трудной изнурительной операции.
Николай Карбанов здорово походил на нее по темпераменту, мягкости характера, скромности и даже по манере говорить. Его голос обладал удивительно приятным, глубоким тембром. Изъяснялся он тихо, не спеша, взвешивая каждое слово.
Несколько лет назад Николай развелся с супругой, познакомился и сошелся с другой женщиной. Но счастье было недолгим. Через пару лет она умерла от рака. От этого брака остался сын Никита.
