— Да иди ты в задницу! Какая асимметрия?! — возмущался Равиль, но, подумав, менял точку зрения: — Точно, левая больше. Как же я раньше не обратил внимания?.. Это ты во всем виновата! Я с Надькой месяц по кроватям кувыркался и никакой асимметрии не замечал.
Спустя полгода ситуация повторялась, но теперь оценщиком был Равиль.
— Перед свадьбой пусть обязательно пройдет полное обследование в клинике, — советовал он Галке.
— Зачем?
— Посмотри, какой он тощий. Наверняка в кишечнике клубок аскарид проживает!
— Да иди ты! Лучше бы не показывала.
Через год Равиль приходил в квартиру Галки с набором хитрого инструмента и, ругаясь на слесарном языке, чинил ей все, что находил сломанным. То есть все.
— Что ж у тебя так запущено? Мужика тебе надобно нормального!
— Откуда ж ему взяться, нормальному-то, если один лысый, другой наркоман, третий с аскаридами?
— Ты, кстати, коврик из прихожей не хочешь поменять?
— Зачем?
— Как зачем?! Он похож на всех твоих плешивых женихов, если сложить их возраст.
— У меня нет лишних денег на новый коврик.
— Так тебе и надо. Завтра принесу. И продуктов доставлю, а то смотрю, ты и вправду на мели. Холодильник совсем пустой.
Все же Галка нашла настоящего мужика. Когда тот позвал ее замуж, она не стала слушать ничьих намеков про аскарид, а просто согласилась.
Теперь у нее семья, дети, хороший кран и починенная газовая плита на кухне, новый коврик в прихожей.
У Равиля — служба, полеты, командировки на войну. Он еще и дачу за городом у реки строил, хотя сам не знал, зачем она ему сдалась.
Жили они по-прежнему рядом.
При редких встречах Галка интересовалась:
— Жениться-то думаешь? Тебе же сороковник скоро!
— Не думаю, — отвечал он и посмеивался в усы. — Была одна, на которой я бы с радостью женился. Но она дура редкостная, к тому же замужем. Так что обойдусь случайными связями.
На ее глаза наворачивались слезы. Она тоже улыбалась, по-дружески обнимала его и уходила по своим делам.
Выслушав Равиля, пилоты с минуту помолчали.
Грустная история отвлекла их от гнетущих мыслей о возможном летальном исходе, но веселья не добавила. В финале рассказа Карбанов даже пожалел о том, что вынудил товарища откровенничать.
«Лучше бы я выдал им пяток анекдотов», — по-думал он, поудобнее укладываясь на жесткой лавке.
Часы, как и все остальное, у них отобрали при обыске, но, судя по дикой усталости, время было позднее. Часа два ночи.
Несмотря на неудобство, Николай заснул. Затихли и его подчиненные.
