— Я тогда в Заполярье служил. Девять месяцев в году зима со снегом, три — без такового. И вот то ли наше командование, то ли американское выступило с инициативой провести совместные учения. С их стороны в них участвовало подразделение национальной гвардии из Анкориджа. Наши бравые вояки были чуть разбавлены сотрудниками МЧС, только что порожденного. Задача — поиск и спасение людей, терпящих бедствие в акватории Северного Ледовитого океана.
Несколько часов назад экипаж на старом скрипучем автобусе прибыл в неизвестный городишко, стоящий на берегу неширокой реки.
Опасно раскачиваясь на ухабах, автобус проехал по крайней береговой улице, повернул в открывшиеся ворота и остановился посреди обширного двора перед двухэтажным домом.
Когда конвой вел экипаж к крыльцу, вокруг в восторженном исступлении бесновалась толпа темнокожих парней с «калашами» китайского производства. Некоторые даже палили в воздух.
— Стороны очертили район учений, обговорили условия. Совместной базой на время проведения тренировок решили сделать наш аэродром, расположенный за Полярным кругом, — продолжал неспешный рассказ Карбанов.
— Мы на месте, ждем дорогих гостей. Прилетел новенький матово-черный С-5А, аналог нашего «Руслана». Американцы, светящиеся от понтов, выгрузили из него два «Блэк Хока», сверкающий лаком «Шевроле Тахо» и кучу всякой красивой дребедени. Да, той самой, которая позволяет любому заморскому солдату без напряга, с улыбкой пережить все тяготы и лишения воинской службы.
Эта фигня расставляется по натянутой веревочке в линию, оформляется стандартными табличками и едва ли не сбрызгивается туалетной водой. Причем исполняется все без проволочек и предельно рационально. «Тахо» весело таскает по стоянке вертолеты, спецавтомобили и тележки с грузами. Сержанты деловито руководят процессом, переговариваясь меж собой по крохотным рациям. Два офицера пыхтят в сторонке сигаретами, остальные отдыхают, водят по окрестностям объективами видеокамер.
Когда вопли и стрельба остались позади, конвоиры провели пленников темным коридором в прохладную комнату, где их ожидал ладно скроенный и неплохо одетый мужчина лет тридцати.
Он безупречно говорил по-английски и вообще казался фигурой, совершенно неуместной в этом диком мире.
Этот фрукт предложил невольникам сесть, обратил внимание на больную ногу Михаила, затем спросил звания и фамилии. Вертолетчики понимали, что это обычный допрос, проводимый весьма мягко.
