Чтобы сын тараканов, значит, морил? После ЛИТМО? Мы с матерью из кожи вон лезли, как рыба об лед бились, чтоб высшее образование ему дать, а он!..
— Бори–ис!..
— Что Борис? Я шестьдесят два года Борис!
Сигизмунд понял, что пора батю останавливать. Мать этого делать не умела. Мать отбирала у отца бутылку на той стадии, когда отец, войдя в ярость, принимался крушить благородный хрусталь. Так–то с десяток вазочек извел.
— Папань, — мирно сказал Сигизмунд, — ты только в диван не прячься.
— В какой диван?
Сигизмунд посмотрел отцу в глаза.
Неожиданно оба засмеялись.
— Да ну тебя, — сказал Борис Иванович, отирая рот. И налил себе еще. — Выпьешь, Гошка?
— С радостью бы, да за рулем.
— Приехал бы хоть раз пешком, а то — за рулем, за рулем… Совсем вы пить разучитесь с этой машиной…
«Диванная история» мирила их быстро и надежно. Потому что была их первой мужской тайной. Двух мужчин от матери.
Сигизмунд учился в седьмом классе, когда однажды, вернувшись домой, не застал ни матери, ни отца. Мать была на работе, а отец должен был находиться дома.
Неожиданно за спиной ожил диван. Диван сдавленно произнес:
— Гошка… ты?
— Я, — послушно ответил пионер Морж.
— Вытащи меня… Застрял…
— Пап, ты?
— Ну, — захрипел диван.
Сигизмунд подошел, осторожно приподнял сиденье. В ящике для белья, скрючившись, лежал Борис Иванович. Очень пьяный. И добрый–добрый.
— Тсс, — таинственно прошептал он. — Я тут хоронюсь.
— От кого? — шепотом спросил Гоша.
— От матери, от кого… Ругаться же будет…
— Ее дома нет.
— Так придет же.
— Вылазь, папа.
— Ты думаешь?
Закряхтев, Борис Иванович перевалился через низкую стенку и выпал на пол. Заохал. Гоша закрыл диван.
Отец работал на Адмиралтейских верфях. В тот день как раз спускали новое судно для дружественной Болгарии. Мореманы Борису Ивановичу штопор подарили. В виде писающего мальчика. Штопором завивалось то, чем мальчик писал. Борис Иванович и сын его Сигизмунд были от мальчика в восторге, а мать обозвала похабщиной и грозилась выбросить.
— Во, Гошка, гляди, — сидя на полу, сказал тогда отец, — чего болгары подарили…
Гоша сел рядом на пол, взял мальчика, и они с отцом безудержно, до слез, захохотали…
Эта история традиционно вспоминалась по праздникам.
Мать фыркала, говорила «Ну, Бори–ис» и «Ну, Го–оша». Это тоже входило в программу."
"Наталья диванную историю не любила. Считала глупой. Однако мнение свое держала при себе.
Тут из–под стола выструилась кошка, измазанная кетчупом. Отбежала, истово принялась вылизываться.