"
"– Она казалась мне красавицей, но теперь я понимаю, что она не была так уж и хороша собой, скорее умела выгодно себя подать, – задумчиво промолвила Ольга Антоновна. – Она не была глупа, но сейчас я бы не назвала ее умной или, допустим, образованной. Вы спросили, какое она производила впечатление, – так вот, она вся была впечатлением: как бы красивая, как бы яркая, как бы неглупая и острая на язык. Одним словом, настоящая француженка. Сейчас я бы назвала ее просто пустышкой и не стала бы даже обращать на нее внимания, но это потому, что с тех пор я видела много разных людей и многое узнала.
Впрочем, она не только мне казалась чем-то особенным – ведь Сергей Петрович видел и знал куда больше, чем я, но почему-то именно она пришлась ему по душе больше остальных женщин. Он даже был ей верен… Почти верен, настолько, насколько это вообще возможно для такого повесы, как он…
– Думаете, он никогда бы не бросил ее?
– Никогда? – повторила графиня, вкладывая в это слово какой-то свой, особенный смысл.
– Думаю, пока мы стоим на земле, нет смысла разбрасываться такими выражениями. Конечно, однажды он оставил бы ее – не забыв выделить ей и ее дочери солидное обеспечение. А потом, может быть, вернулся к ней – жаловаться, как дурно с ним обращается та, на кого он ее променял. – Она прищурилась, водя пальцем по жемчужинам ожерелья. – Пока тянулось следствие, ему запретили покидать пределы губернии. Он похоронил Луизу в Полтаве, установил ей роскошный памятник, каждый день ходил на ее могилу и разговаривал с ней.
Он сидел там целыми часами и изливал душу, как будто она могла его слышать… Много раз случались моменты, когда я почти готова была назвать его убийцей, но когда я узнала, что он ходил туда и говорил с ней, как с живой… Нет, это точно не он.
– Он вывез ее тело из башни и бросил в овраг, – сухо напомнила Амалия. – Может быть, не стоит больше говорить о том, как он ее любил?
– А ее шаль он повесил на ветке у дороги, чтобы тело нашли как можно скорее, – вставила Ольга Антоновна.
– Он запутался, понимаете? Он не мог оставить ее в башне, потому что ее стали бы искать, нашли и тогда сразу же начали бы подозревать Надежду и его самого. Но мысль о том, что надо куда-то убрать труп, тоже приводила его в отчаяние.
– Но его почему-то не привела в ужас идея подбросить убитую женщину в наш овраг, – заметила Амалия. Она была очень злопамятна и не видела причин для того, чтобы прощать то, чего прощать не стоит в принципе.