– Так мою мать действительно убили в башне? – вырвалось у Луизы, как только Амалия перевела ей слова следователя.
– Когда я захотел осмотреть башню, то наткнулся на решительное противодействие Сергея Петровича, – продолжал Курсин. – Он-де потерял ключ, он готов дать честное слово дворянина, что Луиза не ходила в эту башню и ей там нечего было делать, и все в таком же духе. Он лгал и изворачивался так глупо и нелепо, что его заподозрил бы и несмышленый ребенок. Тут весьма кстати подоспели показания вашего слуги Якова, и теперь я мог потребовать объяснений, уже опираясь на них.
Не буду вам пересказывать то, что мне говорил этот лощеный господин – что слуги Тамариных его ненавидят, потому что он дрался с вашим отцом на дуэли, что на него наговаривают, что Яков сумасшедший, что кому я верю – какому-то холопу, в то время как сам он дворянин и готов поклясться своей честью… Этот вздор меня утомил, и я дал ему понять, что могу посадить его под замок, если он не прекратит чинить препятствий правосудию.
Вы не поверите, но он решил, что я шучу. Как ему – ему, Сергею Петровичу Мокроусову, – смеет угрожать какой-то чиновник, будь он хоть сто раз на службе и представитель закона!
– Он был настолько глуп? – не удержалась Амалия.
– Боюсь, что хуже, чем глуп, – ответил Меркурий Федорович, насмешливо прищурившись. – Встречается, знаете ли, такая раздражающая смесь самоуверенности, дерзости и непрошибаемости, которая выглядит хуже любой глупости. Вот как раз таким он и был.
– Спросите у него, что он увидел в башне, – умоляюще попросила Амалию Луиза.
Мадемуазель Делорм была бледна как смерть, но глаза ее горели огнем. Кошка внимательно посмотрела на нее и, неодобрительно поведя усами, отвернулась.
– Разумеется, все его отговорки ни к чему не привели, и ему пришлось уступить. Он поручил Елене Кирилловне показать мне башню…
– А Елена Кирилловна – это кто?
– Вдова его управляющего Иоганна Карловича Вартмана. Она была у Мокроусова экономкой и вела хозяйство после того, как ее муж покончил с собой.
– Кстати, вам неизвестно, почему он это сделал?
– Известно. С его единственным сыном произошло несчастье, и управляющий считал, что оно случилось по его вине. Не вынеся угрызений совести, он застрелился.
– Вот оно что, – протянула Амалия. – А местные крестьяне решили, что… впрочем, это неважно. Так что вам удалось обнаружить в башне?
– В комнате, расположенной наверху, я сразу же обратил внимание на постеленный на полу новый ковер.