– Мальчик, во-первых, не хами взрослым, – сказал он строго. – Рано или поздно тебе могут надрать уши. А во-вторых, тебе никогда не говорили, что несовершеннолетним нельзя сидеть за рулем? Лучше скажи, где твоя сестра, у меня к ней есть дело!
– Это кто здесь несовершеннолетний? – Подросток выскользнул из машины, схватил Маркиза за пальцы и сжал так, что у того слезы брызнули из глаз.
Леня хотел было как следует накостылять наглецу, но внезапно осознал, что не может пошевелиться. Любое движение тут же отдавалось в руке невыносимой болью.
– Слушай, пацан, отпусти меня… – пропыхтел Маркиз. – Я тебе еще пригожусь…
– Интересно, как это ты мне можешь пригодиться? – насмешливо отозвался подросток.
И только теперь Леня сумел его разглядеть.
Точнее, не его, а ее.
Потому что тот, кого он принял за подростка, при ближайшем рассмотрении оказался девушкой.
Правда, девушка эта была очень худая и неухоженная.
Она была какая-то недокормленная, тщедушная, с коротко стриженными темными волосами, с остреньким носиком в мелких угрях.
Этот носик, маленькие красноватые глазки и все повадки девушки делали ее похожей на мелкого, но злого и опасного зверька. На шее у нее была соответствующая татуировка – изготовившийся к прыжку зверек, то ли куница, то ли горностай.
– Слушай… – проговорил Маркиз, стараясь не шевелиться. – Отпусти меня, а? Это ведь тебе звонил Ухо? Мы с ним старые друзья… он сказал, что ты мне можешь помочь…
– Ты с Ухом дружишь? – недоверчиво переспросила девица. – А ну-ка, скажи, какой у него любимый одеколон?
– Одеколон? – Маркиз фыркнул, и руку его пронзила острая боль.
– Да ты что, какой одеколон! От него всегда машинным маслом пахнет! Или, для разнообразия, тосолом.
– Допустим. – Девица слегка ослабила хватку. – А что висит на стене у него в гостиной?
Комнату над гаражом, в которой Ухо принимал своих редких гостей, с большой натяжкой можно было назвать гостиной. Посреди нее обычно валялся какой-нибудь разряженный аккумулятор, или мотор от водного мотоцикла, или какая-нибудь другая столь же необходимая в хозяйстве вещь.
Но главное украшение этой комнаты не менялось годами.
– Штурвал от болида „Формулы-1“ девяносто восьмого года! – уверенно ответил Маркиз."
"– Допустим. – Девица отпустила руку Маркиза, но во взгляде ее не прибавилось теплоты. – Ладно, на этот раз я тебя прощаю, но если еще когда-нибудь назовешь меня несовершеннолетней…
„Да я тебя вижу первый и, надеюсь, последний раз…“ – подумал Леня, потирая руку.
