Раньше это была худощавая женщина, одета подчеркнуто строго, прическа скромная, бледно-голубые глаза едва накрашены. Такой ответственный секретарь, незаменимый работник, начальник за ней как за каменной стеной. Маркиз видел ее в другом облике – и одежда и косметика все та же, но весь облик светится неземным счастьем от вида внука.
Теперь же Маркиз видел перед собой совершенно другую Марину Константиновну – волосы взбиты в копну, глаза подведены, так что кажутся круглыми, как у совы, надето на ней было что-то ярко-полосатое, что особенно усиливало сходство с экзотической рыбой.
И еще: бывшая секретарша явно поправилась. Лицо, и раньше круглое, теперь напоминало блин, губы были накрашены ярко-красным бантиком, явно просматривался второй подбородок.
– Здрассте! – заулыбался Маркиз. – Вас и не узнать, хорошо так выглядите!
– Вы к кому? – по инерции спросила Марина Константиновна. – Ах да, следователь страховой компании…
Леня порадовался, что она сама вспомнила, кто он такой, у него-то в связи с утренней страшной находкой совершенно вылетело из головы, кем же он представился в первый раз.
– А что у меня есть… – Он покрутил перед Мариной коробкой с пирожными, которые купил по совету Лолы.
– Все консьержки любят пить чай! – сказала Лола авторитетно, и теперь Леня видел, что его подруга оказалась права.
Причем, учитывая заметно раздавшуюся фигуру Марины Константиновны, чай она пила не пустой.
При виде коробки лицо ее еще больше покруглело от улыбки, она открыла дверку и поманила Леню к себе.
– Вот так и живу, – сказала она, нажимая кнопочку электрического чайника.
– А что же внучек ваш, светик ясный? – осторожно спросил Леня.
– Ох, не спрашивайте! – тяжело, со всхлипом вздохнула Марина Константиновна. – Невестка, эта змея, которая обманом влезла в сердце моего сына…
«Ой, – подумал Леня в страхе, – про невестку – это надолго. Сейчас она уйдет от темы, а у меня времени совсем нету. Нисколько ведь не продвинулись, отчитываться заказчице нечем.
Ох, что за дело такое непонятное, права Лолка, не надо было соглашаться!»
Подумав такое, Леня испуганно оглянулся. Только бы Лолка не услышала, а не то загрызет насмерть, проходу не даст.
– Сначала я спасалась работой, – продолжала воспоминания Марина Константиновна, – я всю себя отдавала делу! И скажу без ложной скромности – меня ценили. Павел Николаевич всегда…
– Вот об этом… – заикнулся Леня, но ему не дали закончить.
