- А ты что думала? Не зря же я к первой паре никогда не ходил! Исследовательской работой занимался, - в голосе неприкрытая насмешка, - что такого? Хочешь сказать, что сама не игралась, когда в моем теле была?
- Нет, - отрицательно мотаю головой.
- Что, даже ни разу не попробовала, что там да как?
- Нет.
- Ручной стиркой не занималась? Жирафика не гладила? - продолжает доводить.
- Нет!!! - выкрикиваю, утыкаясь носом в футболку.
- Блин! Вий! Заканчивай со своей словесной гадостью!
Черт, я сейчас со стыда сгорю. Свин! Свинище! Свинятина!
- Скучно живешь, - ржет, прекрасно понимая, что смутил дальше некуда.
- Ненавижу тебя! - стону, пряча пылающее лицо.
- Врешь, - хмыкает, - говори, что хочешь, но у нас с тобой полная взаимность.
- Это ты к тому, что мечтаешь меня прибить так же сильно, как и я тебя?
- Нет, - целует в макушку, - это я к тому, что люблю тебя.
И ты тоже меня любишь, и можешь не пыхтеть, и не вырываться.
- Это самое чудовищное признание из всех возможных! - продолжаю ворчать, несмотря на то, что изнутри распирает от щенячьего восторга.
- Уж, как могу. Так, Абрамова! Что-то я не слышу радостных воплей и ответных излияний!
- Сам уже все сказал! Зачем повторять? - вредничаю, скрывая улыбку.
- Алиса! Если сама не скажешь, продолжу словесно изгаляться, на тему анатомических особенностей.
- Шантаж?
- Запросто! - кивает с готовностью, - мне начинать?
- Не надо, - Обвив руками, утыкаюсь носом в шею, сдаюсь. Внутри так хорошо, что не хочется тратить время на всякие глупости, - люблю тебя.
В этот момент у нас обоих одновременно пиликают телефоны. Вий извлекает из заднего кармана свой мобильник, а я беру со стола свой.
Открываем входящие сообщения и оба замираем в полном недоумении. И у него, и у меня - одно и тоже.
«Я же говорил, что вы пара. С Новым годом! Ваш Толстый друг!»
И в конце куча новогодних смайлов и фотка самого толстяка в красной шапке с поднятым кверху большим пальцем.
Переглядываемся и начинаем смеяться, уткнувшись лбами друг в друга.
Ну, Толстый! Ну, шутник! Свел-таки!"
