Она мне мусор сунула, я пошуровала – там одни тряпки, ну приволокла сюда. Разобрали мы их с бабой Симой, много хорошего нашли: кофты, джинсы, свитер… Она мне за все триста рублей дала! Триста! Для внучки купила! А юбочку бросили, она из очень плохого материала, мигом посечется, да и маленькая очень, у бабы Симы внучка здоровенная! Кофточка мне сначала ничего показалась, только на ней пятна были. Я ее в туалете и постирала, гляжу – на спине дырка. Ну вообще никуда не годится! Пятна, правда, отошли…
– Не помните, – перебил я ее, – какие они были?
– Пятна как пятна, – пожала тщедушными плечами Зина.
– Ну они бывают разные: от травы, вина, фруктов.
– Не, на кровь похожие, – сообщила Зина, – бурые такие. Я в больницах на белье насмотрелась! Знаете, чего вам посоветую? Никогда кровь горячей водой не застирывайте, ни в жисть не отойдет! Только холодной и хозяйственным мыльцем пошмурыгайте, вмиг словно новое станет! От пятен-то я избавилась, а дырка прям такая противная.
Пришлось кофточку бросить!
– Там еще сапог лежал…
– И куда он мне один? – хихикнула Зина. – Люди по два носят.
– И шапочка.
– Ну уж дрянь так дрянь, – вздохнула Зина, – не пойми чего. Я ее на голову попыталась нацепить, чуть со смеху не умерла, сейчас, правда, многие странное носят. Только зима на дворе стоит, мороз, к чему тряпочная тюбетейка? Швырнула в чуланчике, надо было их в мусор пихнуть, да я забыла про шмотки.
– Расскажите мне, где эти коттеджи стоят, – попросил я.
– По дороге вперед ехайте, – зачастила Зина, явно обрадованная тому, что наш разговор заканчивается, – у кладбища налево, вверх, в горку…
Получив детальное описание дороги, я сел в «Мерседес» и порулил к загородным особнякам. Снегопад прекратился, неожиданно выглянуло солнце, и я невольно залюбовался пейзажем. Все-таки русской душе приятна зима.
Как это там… «Мороз и солнце, день чудесный, еще ты дремлешь, друг прелестный…» Я не слишком люблю Пушкина и не очень понимаю, почему он считается отцом-основателем русской поэзии. До Александра Сергеевича были не менее, на мой взгляд, великие стихотворцы – Жуковский, Державин. Кстати, последнего потомок Ганнибала считал своим учителем…
Внезапно шоссе закончилось. «Мерс» уперся в железные ворота.
