Когда двери начали закрываться, Муся озабоченно воскликнула:
– Иван Павлович, я вам во все кармашки по чистому носовому платочку пихнула, а то у вас только один был, несвежий уже.
Не приученный к такой заботе, я вышел на улицу и сделал то, чего не совершал с самого детства. Стащил с головы шапку, с шеи шарф, а с рук перчатки. Я с трудом переношу жару, предпочту лучше замерзнуть, чем вспотеть. Когда няня заматывала у меня на шее шарф и отправляла в школу, я, завернув за угол родного дома, мигом избавлялся от него. Впрочем, вот уже много лет никого не волнует, обул ли Иван Павлович теплые ботинки.
Ветер растрепал мои волосы. Я пошел к гаражу и по дороге столкнулся с Валерой, который, насвистывая, оглядывал свой «Лендкрузер».
– Ничего не замечаешь? – спросил меня сосед.
– Вроде нет, а что случилось?
– Кошки, заразы, облюбовали машину, всю уделали снаружи, – скривился Валера, – что их сюда притянуло! Утром рано спихнул кошаков, лег спать, а они, дряни, снова тут как тут. Вышел во двор, мама родная! На крыше, на капоте, повсюду расселись и орут, как земснаряд.
В чем дело? Ума не приложу!
И он начал расхаживать вокруг машины, недоуменно покачивая головой. Я спустился в гараж, на мой взгляд, ничего странного в этой ситуации нет. Кошки хитрые создания, им просто не хочется сидеть на ледяной земле, вот и избрали «Лендкрузер» в качестве дивана.
До деревенской больницы я добрался относительно быстро, хотя ехал на «Мерседесе» Норы медленней, чем на джипе Валеры. Коридор морга вновь оказался пуст. Я толкнул знакомую дверь и приготовился увидеть новую компанию, весело проводящую служебное время.
Но за столом сидела лишь одна старуха в довольно чистом халате, трезвая и очень неприветливая.
– Вы баба Сима? – заулыбался я.
– Ну…
– Здравствуйте.
– Чаво надоть?
– Видите ли…
– Говори живей!
– Тут вчера одежда лежала… белая юбочка, кофточка, один сапог…
– Твоя, что ль?
– Нет, нет, но…
– А коли не твоя, так о чем толковать?
– О том и речь, – воскликнул я, – подскажите мне, кому она принадлежит.
– Одежа?
– Да.
– Чья?
– Та, что лежала в чулане.
– Тама нет ничего.
– Правильно, но вчера была.
– Вчера же не я работала.
– Знаю, но юбка с кофтой появились в ваше прежнее дежурство!
– Не помню!
Чтобы освежить бабкину память, я выудил портмоне. Помяв в руках сторублевку, санитарка сменила гнев на милость.
– Ничем тебе не помогу. Не знаю, с кого одежонка. Ушла я корпус мыть, вернулась – она лежит. Я ее не тронула. Это Зинкин доход.
– Что? – не понял я.
