– Но почему он нам рассказал бред про тещу-ведьму? – недоумевал я.
Нора тяжело вздохнула:
– Знаешь, мы долго говорили с Олегом на эту тему и, кажется, поняли, в чем дело. Кирилл был редкостный фантазер, патологический врун. Он просто не способен говорить правду. Любая ситуация обрастала в его устах невероятными, фантастическими подробностями. И еще одно: Потворов очень любил деньги. Ему хотелось получить назад свою непривередливую жену, но и тридцать тысяч баксов отдавать жаба душила. И он боялся ехать к Андрею один.
– Да, это я понял! Но зачем он наврал про тещу? Мы-то приняли его за психа!
Нора кивнула:
– Точно, чем здорово облегчили задачу Андрею, ведь, когда он завел речь o шизофрении гостя, ты поверил ему сразу. А почему Потворов выдумал такую идиотскую историю… Олег рассказал Кириллу, что я берусь лишь за загадочные, очень странные дела, отсюда и такая дикая выдумка. Кирилл думал заинтересовать меня таким образом.
– Но это же глупо!
Нора усмехнулась:
– На вкус и цвет товарищей нет.
Ему история показалась вполне удачной. Цели-то он достиг, ты поехал с ним!
– Но отчего он не сказал правду?
– Думал, что Андрей испугается и вернет Аню. Еще одна глупость с его стороны. А потом, я не исключаю того факта, что жадный Кирилл в дальнейшем предполагал шантажировать Андрея.
– Простите, но, похоже, он был дурак! – вырвалось у меня.
– Абсолютный кретин, – кивнула Нора.
– А каким образом открылось, что Кирилл думал о рабстве и проститутках? – удивился я.
– Кирилл изложил все свои соображения вплоть до желания нанять нас на бумаге, запечатал письмо и опустил в почтовый ящик Олега Семенова, – пояснила Нора.
– Олег газет никаких не выписывал, письма ему давно отправляют по электронной почте, он и не заглядывал в железный ящик неделями. Открыл его пару дней назад, хотел выбросить кучу ненужной рекламы, нашел письмо и тут же примчался ко мне.
– Так вот почему Кирилл так странно разговаривал, стоя у ворот: «Это я… не томи…»
– Ага, – кивнула Нора, – натянул бейсболку на лицо, поэтому тупой, вечно все путающий охранник и принял его за своего, за «палача», который перевозил трупы.
И тут меня осенило.
– Я вспомнил!
– Что?
– Где я видел лицо парня! Я еще удивился: зима, а он в идиотской кепке цвета взбесившегося апельсина! Когда я уехал от Андрея, мне навстречу попалась машина, за рулем сидел этот субъект, мы разъезжались на узкой дороге, я еще тогда понял, что моя «десятка» вроде барахлит!
Нора кивнула.
