Больные, попав к Софье Леонидовне, просто преображаются…
Продолжая говорить, Ираида Сергеевна привела меня в дом в глубине сада.
– Давайте посмотрим отсюда, – заговорщицки подмигнула она мне, – Софья Леонидовна очень не любит, когда ей мешают.
Я увидел, что часть одной из стен комнаты сделана из прозрачного стекла. Перед ней стоял стол и три стула. Мы сели, я посмотрел сквозь стекло и едва сдержал крик.
Перед моими глазами распростерся большой, прямо-таки огромный зал. Часть его пола была превращена в гигантскую шахматную доску, на бело-черных квадратах стояли люди разного пола и возраста.
Одеты они оказались одинаково, одна команда – в белое, другая, соответственно, в черное. На женщинах были юбочки и кофточки с золотыми пуговицами, на мужчинах брюки, рубашки и жилеты. Разнились лишь шапочки. У большинства они были остроконечные, многоугольные, похожие на конусы. Это, очевидно, были пешки, у остальных на головах громоздились сложные конструкции: голова лошади, вырезанная, скорей всего, из картона, нечто с зубцами, а у четырех участников были короны.
У «белых» – золотые, у «черных» – серебряные.
В непосредственной близости от поля находился письменный стол, за которым спиной ко мне сидела худенькая женщина, очевидно, руководитель кружка, а заодно и главный режиссер действия.
– Так, – донеслось из динамика, висевшего в углу, – хорошо, теперь ход конем, белым. Ну, Ася, вспоминай! «Д…»
Довольно полная женщина двинулась было влево, но Софья Леонидовна ее остановила:
– Ася, подумай!
«Конь» замер, потом взял вправо.
– Ася!
Женщина в белой юбочке растерянно потопталась на черном квадрате и шагнула вперед и в сторону.
– Молодец, – восхитилась Софья Леонидовна, – горжусь твоей сообразительностью, следующий ход делает Маша!
Черная пешка ловко прыгнула вперед.
– Отлично, – одобрила Софья Леонидовна, – тура.
Мужчина с зубчатой конструкцией на голове перешел на другой квадрат, но там уже стояла девушка в остроконечной шапочке.
– Так, – возвестила руководительница, – и кого мы позовем?
– Палача, – прошелестело над «доской».
– Правильно, – кивнула доктор, – следует убить пешку. Палач, сюда!
Все «шахматы» повернули головы налево, и я увидел в самом углу, у стены, скамеечку, на которой сидел парень в ярко-оранжевой бейсболке, совершенно не подходившей для вьюжного февраля. Отчего-то его лицо со странными, стекающими от верхней губы к подбородку усами показалось мне знакомым. Он лениво встал и подошел к пешке.
