И скамейки имеются по кругу между крупными вазами с кустарником, смахивающим на шиповник. Всё чисто, ни фантика от конфеты, ни бычка от сигареты.
Сопровождающий довёл до корпуса с мужским общежитием. Здесь уже обычные этажи, доступ к котором перекрывает контрольно–пропускной пункт с матёрой тёткой по имени Ванда. Та в меня вцепилась и чуть не пришибла ручищей своей мощной, пока проводник спешно не сунул ей в морду, напоминающую задницу, некое предписание по мне.
— В десять вечера, как штык здесь, веду списки, доношу без промедлений, — отчеканила тётка недовольно, обращаясь ко мне.
— Тебе понятно, адепт?
— В смысле? Не понял.
— Ночуешь в общежитии, что непонятного? — Ответила с повышенным тоном. — А теперь иди в шестую комнату, там Фёдор, вот талон. Выдаст бельё, мантию и покажет комнату.
Иду дальше один уже по узенькому коридору, где двери с обеих сторон через каждые три метра, как эконом–номера гостиницы.
Дошёл до кладовщика, у которого руки трясутся. Выдал он мне ключи, бельё пастельное в горошек и болотного цвета мантию по размеру, похоже, уже ношеную.
В придачу серую спортивную одежду в обтяжку и две пары трусов.
— Умывальник с нужником в конце крыла, — добавил вдогонку. Похоже, он общий.
Комнату с номером сто девяносто семь на втором стандартном этаже я нашёл быстро, отворил дверь со встроенным замком. Мдя…
Судя по всему, эта часть общаги для самых бедных. Думаю, сынок ректора вряд ли живёт в такой коморке, какую мне предоставили. Уверен, на других этажах есть и вип–номера.
А у меня узкая кровать, столик, стул, тумба, поломанные крючки на стене для одежды и окошко с видом на лес с третьего этажа. Как в изоляторе, по–другому и не скажешь.
Бросил всё на кровать, сумку отложил. Сижу, как дурак. Сбылась мечта идиота. Домой сгонять — теперь только раз в неделю. На ночь в будни не свалить. С этой Вандой каши не сваришь.
Морозова явилась в мою коморку, чего никак не ожидал. Особенно с их отношением ко мне.
Милфа в камзоле голубом и кожаных штанишках, эротично обтягивающих рельефные ноги, кудри золотые сыплются по груди и плечам, глаза сочные горят.
"
"— Моё почтение, ваше сиятельство, — поднялся, приветствуя.
— И тебе здравия, Ярослав. Рада, что вернулся целым с похода.
— Вашими молитвами.
— Да я… переживала. Вижу, добрался сюда без эксцессов, славно. Очень славно, — произнесла растерянно и протянула три рулона. — Здесь расписание, имена профессоров и основные правила Академии для адептов, решила вручить лично.
