Обычно я шла в библиотеку и брала книгу по истории мира, но сегодняшняя встреча с бракованной половиной хромосом графа Эверо напрочь отбила желание выходить из комнаты. Ну, разве что отломать ножку от стола и гулять с ней наперевес. Меня останавливала перспектива получить по шее от завхоза за порчу казенного имущества или от графа Эверо за порчу сына.
Уборкой, что ли, заняться? Я окинула взглядом свою квартирку.
Небольшая комнатка, крохотная кухня и малюсенький санузел. С такой жилплощадью волей-неволей будешь следить за фигурой.
Лишние пять кэгэ, и ты застрял. На мой взгляд, руководство Академии так подстраховалось, чтобы преподаватели не таскали к себе любовников и не портили «облико морале» учебного заведения. Конечно! Во-первых, нет маневра для разврата, во-вторых, соседи не дремлют. Меня, например, поселили между двумя бабулями — божьими одуванчиками. Одна — преподаватель этикета, вторая — истории королевской семьи. Вот тогда я поняла, почему одуванчики считаются страшными всепроникающими сорняками! Они лезли везде! И избавиться от них, по моим прикидкам, можно было только напалмом.
А финальным аккордом в борьбе за нравственность стали дико скрипящие кровати. Я так и представляла своих соседушек, сидящих со стаканом у стенки и считающих скрипы. Сорок раз за ночь кровать скрипнула — все нормально, пятьдесят — а с кем это там эта проститутка?
В общем, на личной жизни можно было ставить крест. Как я поняла, все семейные преподаватели перебирались в город, а холостые мужчины и старые девы — а я имела все шансы ею стать, — ну и командировочные жили в общежитии.
За каждым преподавателем была закреплена комната. На ее содержание вычитались проценты из зарплаты. Те, кто женился, просто писали заявление и отказывались от жилплощади.
Но, несмотря на размеры, убираться в моей квартире можно бесконечно! Кто сказал, что медные ручки — это стильно? Это грязно! Только натрешь все до блеска, как они уже вновь покрыты зеленым налетом!"
"А мебель из темного дерева? Да на ней пыль видна как на ладони! Причем такая пакость стояла везде, даже в моем рабочем кабинете.
Любимым развлечением студентов в ожидании нагоняя было незаметно написать на любой пыльной поверхности какую-нибудь гадость. Поэтому я дважды в день проходила с мокрой тряпкой по всему кабинету. Уборщицу начальник допускал только до мытья полов.
