Давнее поверье о том, что если мешочек сгниет и зерно, упав на землю, даст всходы, то богиня подарит женщине ребенка. Надо говорить о том, что, продавая птичье гуано в качестве удобрения, пресветлые делали неплохие деньги?
Нам навстречу из ворот вышли припозднившиеся молящиеся. Женщины скользнули по мне взглядом, но неправильно поняли причину отчаяния в глазах. Одна даже, проходя мимо, нарисовала в воздухе около моего живота ладонью круг. Ну, спасибо! Это сейчас мне так поможет.
Опять я здесь, с прошлого моего визита ничего не изменилось, разве что горы зерна в чашах около статуи богини стали больше, да кошки — думаете, милость богини отпугнет вредителей типа крыс и мышей? — толще.
Но в тот раз я была в роли сопровождающей на открытом уроке Аугуста, поэтому ограничилась подпиранием стенки за колонной, пока студентки возносили молитву богине-создательнице. Зато услышала много интересного — наши мальчики, которые ждали своей очереди, втихую обменивались шуточками о том, что некоторые девушки могли бы пропустить посещение храма и обратиться за ребеночком прямиком к ним.
К несчастью, слух у пресветлого был острым, а рука тяжелой.
За главным залом тянулся длинный коридор, по которому в дни праздников проносили корону создательницы, причем самым интересным в этом действии была не платиновая корона с рубинами, водружаемая на голову статуи, а внезапное появление пресветлого перед глухой стеной. Разгадка оказалась проста — узкая винтовая лестница, уходящая в подвал.
Хм, вдвоем с Олегом мы на ней не поместимся… Он пришел к такому же выводу, убрал иглу от моей шеи и подтолкнул к ступенькам.
— Не вздумай орать, светлые сейчас на молитве в другом крыле. Рыпнешься, придам ускорение вниз, осталось немного, а твое тельце с переломами я как-нибудь уж донесу.
Пришлось отбросить идею о побеге и, приложив руку к стене, начать спускаться. Радовало то, что пресветлый позаботился о своем удобстве и лестницу подсвечивали кристаллы: не ярко, но ступени разглядеть можно.
Оказалось, они в хорошем состоянии. В общем, если я и могла там свернуть себе шею, то только с помощью Олега. Спускаться пришлось пару минут — приличная глубина, значит, орать тут я могу до посинения, никто не услышит.
Когда спуск окончился, я очутилась в просторном помещении, где хранился инвентарь для праздничных шествий. Сейчас все было накрыто чехлами, и о предназначении места я догадалась по лежащей под стеклянным колпаком короне богини.
