Становилась воздушной и звенящей. Комната раскачивалась. Приятно так. Почти как детская колыбелька. Туда-сюда, туда-сюда. Главное, чтоб не укачало…
Слезы высохли, так и не пролившись. Боль отступила, зато осталась горечь.
— Опиши его, — предложила Дейдра.
— Ну… он такой… такой… — я расплылась в улыбке. Даже самой улыбка показалась несколько кривоватой, больше похожей на гримасу, если судить по ощущениям. Но Дейдра не испугалась, слушала внимательно, а потому, старательно пытаясь собрать мысли в кучку, я продолжила: — Такой добрый, благородный, заботливый… р-ро… рэ… — слово внезапно показалось сложным, но я собралась с духом и выпалила: — Романтичный!
— В общем, розовые сопли, — хмыкнула Дейдра.
Но я не обращала внимания и продолжала:
— Умный, нежный… он так… так обо мне заботился. А потом просто предал!
— В общем, понятно. Да забудь ты его. Недостоин этот придурок тебя. Ни один мужик не сравнится с шиагом.
— По-почему придурок? Он хороший.
— Был бы не придурком, не стал бы тебя отпускать. Это, конечно, смертельно опасно.
Его бы убили. Но отпускать не должен был все равно.
— А почему не мужик? — мне показалось это очень важным. Дейдра сказала, что он не мужик, потому что не шиаг?.. Или как там было?
— М-да, тебе больше не наливать…
— Наливать! Ну Дей-адра, ну пожалуйста, — я потянулась к бутылке, которую девушка попыталась спрятать себе за спину. Там осталось совсем немного, но именно это вино показалось мне спасением. Спасением от боли, страданий и мрака бессмысленного существования без первой и единственной любви в моей жизни.
Я попытался выхватить бутылку у Дейдры из-за спины. В ходе борьбы ее чашка, еще не совсем пустая, опрокинулась.
— Ой… извини… — пробормотала девушка, глядя, как по серебристой поверхности дивана растекается красное пятно.
— Ер-рунда!
Я щелкнула пальцами. Простое бытовое заклинание. Из тех, что, если довести до автоматизма, можно использовать без произнесения слов. Язык у меня запинался, а вот пальцы… пальцы, похоже, заплетались. Вскрикнув, мы подскочили с загоревшегося дивана.
Пятна на нем не осталось. Как и ткани. И половины мягких внутренностей. Вместо того чтобы избавить диван от винного пятна, я прожгла в нем весьма глубокую и широкую дыру.
— Ерунда… — повторила я, глядя на неожиданный результат своих трудов.
Дейдра опрокинула в себя остатки содержимого чашки. Все остальное вылила в мою. Я тут же к ней присосалась. И пока все не выпила, не отпустила. А то мало ли, вдруг еще что-нибудь запачкаю.
