У меня тут сестра, Лана, Светлана… Но я у нее не могу, у нее малыш больной и муж… Тоже больной… И квартира маленькая, я не хочу стеснять… И потому… Вот…
Аня внимательно выслушивает весь этот бред, затем, помедлив, кивает:
— Художница — это хорошо, конечно… Но вот теперь и я думаю, что ты слишком хлипкая… Не выдержишь. И тонкая душевная организация, опять же…
— Я сильная! — упрямлюсь я, не желая терять шанс из-за собственной глупости, — я справлюсь! Точно-точно!"
"— Ну ладно… — вздыхает Аня, — тогда переодевайся, работай.
Сегодня в палатах мыть не будешь, у тебя санкнижки нет. Пока что лестничные проемы, коридор, санузлы, поняла? И к пациентам не вздумай подходить.
Киваю. Меня прямо все устраивает! Более чем!
— И вот еще что… — Аня задумчиво изучает меня, вздыхает, — блин… Маруся… Как бы тебе сказать помягче… Черт, не была бы ты такой не от мира сего еще! Короче, у нас тут мужиков много, санитары, медбратья, фельдшеры со скорой приезжают иногда, врачи, которые тут дежурят… А ты — девушка… Красивая очень… Короче, будут подбивать клинья.
Не ведись. Поняла? Большой и чистой любви тебе тут не предложат, а вот легкий перепихон во время ночного дежурства — за милую душу. Я, конечно, со свечкой стоять не буду, но чисто по-дружески предупреждаю, не ведись, если будут что-то обещать. А то ты такой цветочек невинный…
— Не поведусь, — улыбаюсь горько, ловлю себя на этой непрошенной эмоции и торопливо стираю ее с лица, — на этот счет можешь вообще не волноваться.
— Даже так? — смотрит на меня внимательно Аня, — не цветочек, значит?
— Давно уже нет, — отворачиваюсь я, — и желания попадать под новую подошву не имею.
— Хорошо, — помедлив, кивает Аня, — ну все, вопросов нет если, работай. Мой номер у тебя есть, звони, если что. Вещи свои оставь у сестры, с собой имей только сменную одежду и мыльно-рыльные. Чтоб в комнате отдыха не было эффекта твоего присутствия.
Киваю, иду в сторону комнаты отдыха, чтоб оставить сумку и вещи, а затем звоню Ланке, рассказать, что все отлично.
Сестра, судя по голосу, снова загружена до невозможности, но за меня радуется. Думаю, в основном, потому, что не надо разбираться по моему поводу со своим скотиной-мужем. Я тоже этому рада, и на таких положительных эмоциях работаю примерно полчаса, вливаясь в процесс. По пути знакомлюсь еще с одной санитаркой, пожилой крепкой женщиной, Валентиной Михайловной.
Она ужасно радуется мне, как лишним рукам, на которые можно сгрузить хотя бы часть обязанностей.
