Я киваю, но не трогаюсь с места. Не могу. Сил нет. Так и сижу, смотрю на наши сплетенные пальцы на своих коленях.
И Каз понимает меня правильно.
Он встает и молча подхватывает на руки.
Это ощущается парением, словно я в колыбели лежу, безопасной, теплой-теплой…
Закрываю глаза, прижимаюсь к прохладному шелку темной рубашки, вдыхаю запах, терпкий, чуть звериный, мускусный запах мужчины, к которому я так и не успела привыкнуть…
Меня, словно ребенка, уносят прочь от места, где я оставила часть себя.
Серьезную часть, которая казалась неделимой. А , оказывается, ее очень легко отделить. Надо лишь найти правильные огненные руки…
Глава 51
Каз наливает воду, подает мне, следит, чтоб я нормально взяла бокал, потому что руки до сих пор подрагивают.
Хорошо, что слез нет, все остались там, на стылом кладбище. И это правильно: нельзя плакать по этой твари.
Хотя, я же не по нему.
Я по себе больше.
По той беспечной Марусе, доверчивой, легкой, не ждущей от судьбы ударов. Та Маруся верила людям, летала, а не ходила.
Писала чистые, мягкие акварели без единой мрачной тени, залитые солнечным светом пейзажи маслом, дымные нежные пастели… И переживала свою первую красивую, искреннюю влюбленность.
А еще она не строила планов, жила одним днем, умела находить вечное в сиюминутном. Именно ее мне чертовски жаль.
И неожиданно думается, что, если б Каз встретил меня тогда, вот такую, летящую, нежную и искрящуюся, то у нас все могло бы сложиться иначе… И , возможно, мой малыш был бы жив.
И ему сейчас уже было бы полгодика…
Несложившееся колет сердце, и пустота глиняной формы окончательно заполняется. Металл твердеет.
Я чувствую себя живой.
Наконец-то.
Пью воду, ощущая, как режет горло. Так бывает, даже когда кричишь внутри.
Каз в самом деле не слышал моих слов, ни одного.
Именно потому мое сидение у могилы Алекса, мои однозначные ответы на его вопросы, так больно ударили. И, наверно, кто угодно на его месте этим удовлетворился бы, ушел.
Потому что сколько можно бегать за сумасшедшей? Сколько можно терпеть ее поведение?"
"Если бы он развернулся и оставил меня там, на кладбище, умирать, я бы его поняла. И приняла.
Но он не умеет сдаваться. Он совершенно сумасшедший. Как и я. Мы нашли друг друга.
Отыскали в этом огромном мире, притянулись все-таки…
Он увидел похожую на меня девушку-художницу… Я — вздрогнула от его такого знакомого лица… Это невероятно, но так бывает.
