Купальник уже сухой, вяло плывут мысли, что надо бы переодеться, но так не хочется вставать…
Солнце, пробиваясь через тень сирени, не жарит, а ласково греет, и я невольно подставляю ему лицо. Так нравится, когда целует лучами, мягко-мягко, словно губы мамины…
“Все будет хорошо, Марусенька, — шепчет мне мама, так привычно, так по-родному обнимая за плечи и вороша волосы на макушке, словно в детстве, когда прибегала к ней жаловаться на соседского мальчишку, разломавшего мой замок на песке, или на боль в рассаженной коленке, — все пройдет… Ты, главное, не плачь… Стоит ли плакать из-за такого пустяка? Посмотри, какое солнышко, на тебя похоже.
Так же улыбается… Не плачь… Все пройдет, все пройдет…”
Я тянусь к ней, хочу прикоснуться, поймать это ускользающее тепло… И не могу. Это до слез обижает. Почему я не могу коснуться? Как же так? Она меня обманула, когда обещала, что все будет хорошо? Да?
Слезы текут из-под сомкнутых век, затем издалека, словно из толщи воды, доносятся какие-то звуки, мужские голоса, детский голосок:
— Папа!
И я открываю глаза.
Пару секунд не могу понять, где я, осматриваюсь, ловя в горле отзвуки оглушительно бьющегося сердца.
Приходит осознание: уснула! Надо же, уснула! Прямо на лежаке, в чужом доме, среди малознакомых людей! Я с ума сошла, не иначе…
Рядом никого нет, женские и детские голоса слышны где-то в доме, и я, чуть помедлив, решаюсь пойти на поиски хозяев.
Прихватываю плед, кутаю в него бедра, соорудив что-то вроде длинной юбки, направляюсь к дому.
Надо, наверно, сначала в тот домик, где оставила свою одежду, но почему-то кажется неправильным пойти туда без разрешения хозяев.
Захожу через панорамные двери в большую кухню-гостиную, но тут никого нет, двигаюсь дальше, чувствуя себя на редкость глупо и неуверенно.
Ругаюсь по пути мысленно. Вот ведь блаженная! Уснула, надо же! И, судя по всему, настолько крепко, что все на свете проспала. Наверно, уже хозяин дома приехал, не зря же ребенок кричал “папа”... Я со сна не поняла, чей был голос, Артемки или Аленки, так что вариантов, кто мог приехать, два.
И телефон не захватила, черт… Так и остался лежать у бассейна. Может, Ланка звонила.
