Двадцать процентов есть, а десять – нет.
– Пятнадцать есть? Тогда пятнадцать, а то я сам без штанов останусь.
– Не прибедняйся! Как у тебя дела? Жениться не надумал?
– Пока нет. Присматриваюсь, может, выберу кого.
«Дядя старой закалки человек, – подумал Джо, закончив разговор. – Процент со сделки он переведет на секретные счета Министерства обороны, и они будут использованы для проведения агентурной разведки и тайных операций. Себе дядя не оставит ни доллара, ни цента. Все на благо родины, все для процветания государства!»
Джо посмотрел на замолчавшую трубку телефона и вспомнил, как дядя показал ему выдержки из доклада вьетнамской военной контрразведки.
«Американские летчики, сбитые над территорией СРВ и джунглями, контролируемыми партизанами, ведут себя по-разному. В первом случае они молчат на допросах, требуют неукоснительного соблюдения Женевской конвенции о содержании военнопленных, во втором – сами предлагают сотрудничество».
– Все дело в антураже! – объяснил дядя. – Умело созданная атмосфера страха ломает волю человека к сопротивлению.
Летчик, сбитый над Ханоем, ожидает, что его будут пытать, но молчит. Тот же летчик, попавший в плен к партизанам, с легкостью выдает военные тайны. Спрашивается, почему? Да потому, что в джунглях царит атмосфера страха, беззакония, запредельной жестокости. После намеков на людоедство американские летчики ломаются. Редко кто из них может без содрогания смотреть на отрезанную голову обезьяны. Запомни, племянник! Если ты научишься создавать атмосферу страха, то ты всегда будешь на коне, а твои противники – в проигрыше.
«Для Козодоева мне ничего не надо создавать, – подумал Джо. – Вся история современной России – это ожидание неминуемой катастрофы, если не глобальной, то личной. Сейчас Сергей мечется, боится потерять огромные деньги, неожиданно оказавшиеся в его распоряжении. Если ему посоветовать юридически обоснованный способ сохранения капитала, то он согласится на сделку. Страх потерять все и превратиться в бедняка не оставит ему выбора».
Вернувшись к Марине, Джо сказал:
– Во вторник вылетаем в Москву. Мне будет нужен твой паспорт.
– Я не смогу, – робко возразила Марина. – Меня никто не отпустит посреди рабочей недели.
– Это твои проблемы, и как ты их решишь – меня не интересует. Можешь уволиться с работы, можешь взять отпуск. Во вторник утром мы вылетаем первым рейсом.
Федосеева посмотрела в глаза вьетнамцу и поняла, что придется подчиниться, даже ценой потери работы.
