У нее были правильные, европейские черты лица. На родине Ми занималась карате, была физически развитой и выносливой, без подготовки садилась на поперечный шпагат. По-русски она говорила вполне прилично, но иногда забывала нужное слово и начинала забавно сердиться сама на себя. Своим вторым родным языком Ми считала французский, но проверить ее знания Сергей не мог, так как по-французски не знал ни одного слова. В зависимости от настроения Козодоев звал девушку или Машкой, или Ми.
Через два дня после Ми в квартире Козодоева появился старик Николай, бывший партизан, русским языком не владеющий даже на бытовом уровне.
Ми и Николай распределили обязанности. Девушка стала домохозяйкой и прислугой одновременно. Она закупала на рынке продукты, ходила по магазинам, сервировала стол, поддерживала в квартире порядок и чистоту. Старик Николай помогал Ми по хозяйству, выносил мусор, чистил овощи, мыл посуду, в отсутствие Сергея и Ми охранял квартиру. По установленным Ханойским Джо правилам только старик Николай имел право открывать входную дверь.
Пожив с вьетнамцами месяц, Сергей обленился и уже не представлял, как он раньше обходился без слуг. «Когда я все закончу и свалю за границу, – мечтал Козодоев, – заведу себе с десяток слуг. Этих двоих за бугор брать не буду… Хотя Машку можно было бы взять, но ее Ханойский Джо не отпустит или предложит выкупить за космические деньги»."
"С первых дней Ми ходила по квартире или в коротком домашнем халате, или в обтягивающем трико и просторной футболке. «На кой черт она так наряжается? Соблазнить меня хочет? – не мог понять Сергей.
– Но это же глупо! По условиям договора Ми должна ложиться со мной в кровать по первому требованию и выполнять все сексуальные фантазии, которые только придут мне на ум. А может, я ей нравлюсь и она хочет проявить инициативу? Тогда это глупо вдвойне – я сейчас ничего не могу».
Вначале Козодоев не мог заняться любовью с вьетнамкой, потому что проходил курс лечения от гонореи, потом выжидал контрольный срок после первой сдачи анализов.
В предпоследнее воскресенье ноября он решил подготовиться к «провокации», или, попросту говоря, напиться, чтобы принудительно активизировать недобитых гонококков. В буфете Союза предпринимателей он купил бутылку молдавского коньячного напитка «Стругураш», который оказался поддельным. Ночью Козодоеву стало плохо, и Ми до утра курсировала с тазиком от спальни до туалета, безотрывно сидела у кровати больного, прикладывала ко лбу холодную тряпку, отпаивала зеленым чаем.
