Мысль, что его нежная хрупкая девочка даже просто стояла рядом с тем жирным боровом, вызывала дикую, необузданную ярость. Правильно, лучше им не встречаться, Дан его попросту убьет.
— Мне самому не верится, — хмуро сказал Рустам, глядя в стену, — они же дружили с Сати, а теперь выходит и о сестре то же самое думают?
Когда вернулись в город, для Данияла это ничего не поменялось. Он закрылся в своей комнате и продолжал пить. Периодически видел Рустама, других парней, а потом они куда-то пропадали, Дану было неинтересно, куда.
Он мог что-то есть, пару раз Рустам точно заталкивал его в душ под холодную воду. Бесполезно. Дан возвращался и снова набирался до беспамятства.
Чем реже к нему возвращалось сознание, тем лучше, но однажды он очнулся от того, что лежать было неудобно, конечности затекли. Из вены торчала игла, через которую по прозрачной трубке в нее вливалось лекарство — странные люди, кому понадобилось его реанимировать?
Но рядом сидел в накинутом на плечи халате отец, и Дан окончательно вернулся в реал.
"
"— Что ты творишь, сынок, — покачал головой старший Баграев, — давай приходи в себя. Хватит уже загонять себя в могилу.
— Зачем, — Даниял хотел встать и выдернуть иглу, но отец остановил.
— Жизнь продолжается. Ты забросил дела, тебе уже телефон оборвали, а ты в запой ушел, — видно было, что отец недоволен, но пока сдерживается, — ты же мужчина, Даниял! Так раскиснуть из-за женщины!
— Мне все равно, отец.
Отец что-то говорил, стыдил его, призывал к здравому смыслу.
Потом говорил о расследовании, Баграевы так и не установили, кому понадобилось так опозорить их семью. Если бы была цель уберечь Данияла от порочащего его честь брака, достаточно было прислать материалы ему или отцу. Здесь под удар попали все Баграевы, поэтому отец рыл землю в поисках того, кому нужен был этот скандал.
А Даниял думал. Ведь он правильно сказал — ему все равно. Все равно, была Дана тогда в сауне или нет, снималась она в обнаженных фотосессиях или нет. Значит, ей очень надо было, почему-то теперь казалось, что она объяснит, главное, услышать ее голос.
И Дан знал, что поверит.
Он не думал, что так успел проникнуть в эту девочку, или она в него, там как посмотреть. Странно, ему ведь даже типаж такой не нравился никогда, он скорее выбирал женщин по типу своей договорной невесты. А Данка худенькая как тростинка, правда, фигурка ладненькая — даже воспоминания о том, как все помещалось в его руках были болезненными.
