Внезапно присутствующие мужчины начали по очереди доставать телефоны, а следом и Даниял полез во внутренний карман пиджака…
Глава 15
Глаза резало, как будто в них насыпали песка, даже приходилось жмуриться, чтобы унять режущую боль. И спать хотелось. Вообще-то не спать, хотелось просто умереть, но если оно не умирается, то хотя бы забыться ненадолго. А не прокручивать в тысячный раз, в десятитысячный раз, как Даниял смотрит на экран, меняется в лице и уже не он, а его закаменевшая копия выводит ее из ресторана.
Выбрасывает. Как будто она вещь, в одночасье ставшая ненужной. Сати утверждает, он спас ее от позора, но если бы она в самом деле была в чем-то виновата, тогда наверное, можно было даже поблагодарить Дана. Вот только вся ее вина заключалась в том, что она очень сильно влюбилась и поверила мужчине, который стал для нее первым, но не захотел остаться единственным.
— Дана, Даночка, — на плечо легла рука Оли, — может, поплачь, а? Ну не могу я, ты так тихо лежишь, мне страшно…
Данка попробовала открыть глаза, они были сухими и горячими.
— Не могу, Олечка, — она и языком еле ворочала, — может и надо, но не могу.
Она еще хотела сказать, что плачут обычно слезами, слезы — это вода, а у нее внутри все горит, откуда же там взяться воде? Но язык не слушался, и она умолкла.
Наверное, она все-таки спала, потому что видела свое свадебное платье, которое оставила в гостиничном номере.
И которое аккуратно повесила на плечики, расправила каждую складочку, будто попрощалась — платье ведь не виновато, оно ей ничего плохого не сделало. Вещи не могут предавать или ранить, это прерогатива людей, но зато они могут напоминать.
Как яд любовного шепота проникает под кожу, как будоражит и волнует, заставляя думать, что она живая, что она любимая. Лучше бы она ничего не чувствовала тогда, не так больно было бы сейчас. Грудь не обжигало бы осознание безвозвратной потери, мозг не опаляло бы осознание предательства.
Ее предали все те, кто ей улыбался, кто с ней фотографировался, обнимал, говорил длинные приятные речи — и как они рады принять ее в семью, и как хорошо, что их Даниял теперь женат, желали им с Даном много детей. Все те тетушки, сестры и их родственницы со слащавыми речами в одночасье отвернулись от нее, даже не потрудившись усомниться в подлинности увиденных кадров.
