Не обижайся, прошу!
Сати пыталась утешить плачущую навзрыд Данку, перед глазами которой стоял Даниял, ласкающий незнакомую черноволосую прекрасную девушку, такую яркую как Сати, а не как бледная невзрачная Дана.
Как же хорошо, что она ему не уступила! И что не дала сразу ответ, тоже хорошо.
— Что ты, — Дана вытерла слезы, — наоборот, я благодарна, что ты рассказала. Теперь я знаю, что он просто хотел развлечься.
По закушенной губе подруги поняла, что не ошиблась. После лекций, когда они вышли из университета, первым, что увидела Дана, был «Гелик» Данияла с опирающимся о него хозяином.
Данка обратила внимание на взгляды, которыми одаривали его проходящие мимо студентки и вспомнила слова сестры — Ольга оказалась совершенно права.
Дан поднял голову и увидел ее вместе с Сати. Его лицо озарила улыбка, глаза вспыхнули, как будто он и правда рад ее видеть. Данка вздрогнула и высвободила руку из-под руки Сатимы. Что бы ни творилось в ее душе, она не доставит Даниялу удовольствие видеть свои слезы.
— Я пойду, — сказала она, целуя явно оторопевшую подругу в щеку. Видать, та никак не ожидала увидеть названного брата под корпусом университета."
"Данка прошла мимо Баграева, не обращая внимания на его окрики, а сворачивая за угол, краем глаза заметила, как они о чем-то раздраженно переговариваются с Сати. Дальше глаза застлало пеленой, и к тролейбусной остановке она подошла практически наощупь.
Глава 8
С трудом разглядев номер троллейбуса сквозь вновь набежавшие слезы, Дана вошла в салон и заняла место у окна. Хотелось поскорей добраться домой, чтобы наконец-то дать волю переполнявшим чувствам.
Известие, что у Данияла есть невеста, как будто надломило что-то внутри, и это совсем убивало Данку. Они знакомы всего ничего, виделись несколько раз, так почему же у нее такое чувство, что жизнь закончена, и будущее рисуется в самых безрадостных тонах?
Дана была рада, что сестра на дежурстве, и до завтрашнего утра можно вволю нареветься в одиночестве.
Меньше всего хотелось, чтобы Ольга тоже переживала, а ведь она будет, даже если начнет привычно материть Данияла и всех мужчин с ним за компанию.
При одной лишь мысли, что Дан хладнокровно лгал, сидя вчера за столом в их кухне, которая из-за его присутствия внезапно сделалась совсем тесной, грудь сдавливало будто тисками.
