Разве вы можете мне это обещать?
— Даниял, — у Данки горели даже уши, — а ты меня спросить не хочешь?
— Я виноват перед тобой, Дана, сейчас ты на меня обижена, — Даниял поднял на нее твердый взгляд, — я спрошу, обязательно, только позже, когда ты остынешь, и мы сможем спокойно поговорить.
— Я вас правильно поняла, — медленно произнесла Ольга, — я должна пообещать, что моя сестра будет с вами встречаться с моего согласия, не особо ее спрашивая? В таком случае, какая степень близости будет у этих отношений?
У Данки чуть глаза на лоб не полезли.
Баграев что, в самом деле пришел требовать у Оли разрешение на ее выдачу во временное пользование?
— Я не позволю себе ничего лишнего, — Дан вдавил пальцы в столешницу, — мы будем просто встречаться. А потом я на ней женюсь.
— Что? — одновременно выкрикнули Оля с Даной и переглянулись, Оля с изумлением, Данка с ужасом.
— А для чего нам тогда встречаться официально? — взгляд синих глаз перескакивал с одной сестры на другую.
— И когда наступит это потом? — уточнила ошалевшая Ольга.
— Месяца через два, — ответил Даниял, — мне скоро нужно будет вернуться в Цюрих.
* * *— Охренеть, конечно, — Оля присела возле сестры на постель. Они с горем пополам выпроводили Данкиного жениха, пообещав подумать и дать ответ в самое ближайшее время. — Вот это скорость. Он уже жениться на тебе готов.
— Я думаю, он завтра проспится и поймет, что погорячился, — не особо веря в то, что говорит, сказала Данка.
— Данчик, а ты хочешь за него замуж? — сестра взглянула пытливо, и Дана поспешно отвела глаза.
Стоило вспомнить мужские губы на своем теле, горячие настойчивые поцелуи, затягивающие в настоящий омут из чувств, эмоций и ощущений, как внутри сворачивался узел, в котором сходились все ее нервные окончания. Конечно, Данка уже была по уши влюблена, но признаваться в этом было почему-то неловко.
— Не знаю, — нехотя протянула она, — мы ведь практически незнакомы.
— Смотри, тебе решать, — Оля встала и запахнула коротенький халатик, — спокойной ночи, сестра.
— Оль, — окликнула ее Дана, когда та уже выходила из комнаты, — а как он тебе вообще?
— Не люблю я таких красавчиков, — ответила та, — слишком хорош. И породист.
Дверь за сестрой закрылась, и Данка закрыла глаза. Даниял ни слова не сказал о своих чувствах к ней, а значит, ни о какой женитьбе не может быть и речи.
Утром Данка нарочно долежала до последнего, дождавшись, пока за сестрой закроется дверь, чтобы не смотреть ей в глаза.
