— Почему ты пошла против отца? Ведь я не стал тебе тем мужем, которого ты хотела.
Ей показалось, или в его голосе прозвучал горький сарказм? Зарема помолчала, а потом заговорила, и только тут Данка поняла, что они говорят по-русски. Дан не стал прятаться?
— Да, это правда, Даниял, ты не стал мне мужем. И я очень тебе благодарна. Если бы все вышло так, как хотели наши отцы, ты жил бы со мной, называл женой, имел любовниц, но всю жизнь любил бы ту девушку, свою первую жену, настоящую. Я рожала бы тебе детей и ненавидела тебя, как Аминат.
Ты научил меня любить себя, не приносить себя в жертву чести рода, а думать о своем счастье. Мой отец видел во мне всего лишь средство для утешения своей гордыни, я для него была бараном, который он выгодно обменял на свою выгоду. А ты дал мне любимого мужа, дал шанс стать счастливой, Даниял, и поэтому ты всегда будешь для меня ближе и роднее, чем отец или Илас.
— Спасибо тебе за эти слова, Зарема, — голос Дана звучал тепло и даже ласково, — ты не представляешь, как они важны для меня.
«Что у них там вообще происходит? Они что, втроем жили с Рустамом? Жесть какая…»
Данка зажмурилась, залпом осушила бокал и со стуком поставила его на стол.
— У вас с ней такие отношения теплые, — заявила она ехидно, когда Дан отбился и положил телефон на стол. Ревность в голосе скрывать никто даже не собирался. Но Даниял не смутился и не начал оправдываться.
— Они такие, как были изначально, Дана, ничего не изменилось.
— Но вы развелись! У вас же это не принято, разве Зарема не противилась?"
"— На развод подала как раз она.
По причине неспособности моей мужской несостоятельности.
Дан сохранял спокойный и невозмутимый вид, и Данка не выдержала и расхохоталась.
— Ты? — у нее даже слезы выступили. — За двадцать минут два раза, у вас это называется несостоятельностью? Боюсь даже представить, что у вас считается сексуальной невоздержанностью!
— Хочешь, покажу? — он посмотрел на Данку с таким многообещающим видом, что она даже глаза прикрыла, чтобы случайно себя не выдать.
А Дан продолжал уже серьезно: — Мы с ней сразу договорились, Дана что разведемся, а тут очень удачно совпало, что я не мог ходить.
— Даниял… — она в ужасе распахнула глаза, но он жестом ее остановил.
— Подожди. Мне так нравится смотреть на тебя, когда ты смеешься, а ты снова хмуришься. Куколка моя, не надо омрачать наше свидание, ничего со мной не случилось, посмотри. Я такой, как и был, — он перегнулся через подлокотник и взял ее за руку.
