Может быть, даже самая красивая их всех девушек, что я видел.
— Да, — киваю я, быстро поправляя топорщащуюся ширинку. И сообразив, добавляю: — Пойду открою.
Прибывший официант, как нарочно, не торопится и устраивает из своего появления самый настоящий перфоманс: медленно, словно черепаха, закатывает в номер тележку с подносами и еще медленнее выставляет тарелки на стол, с видом фокусника открывая крышки над каждой.
Еда — это последнее, что сейчас меня интересует. Я хочу продолжить то, что делал недавно: держать с руках подрагивающее девичье тело, заражаясь жаждой жизни.
Когда парень намеревается вынуть шампанское из ведерка со льдом, я торопливо протягиваю ему чаевые.
— Его я сам открою. Большое спасибо.
— Вот это да-а-а! — восхищенно восклицает Ярослава, когда дверь за ним наконец захлопывается. — Прямо как в «Красотке»! Помнишь эту сцену?
Я киваю, хотя на деле конечно не помню. Этот фильм в школе смотрел и то не до конца.
— А шампанское ты для чего заказал? — В ее радостный голос закрадывается подозрение.
— Споить меня решил?
Я беззвучно смеюсь. Такая она… Лед и пламя. Только что проглотить меня была готова, а через секунду набрасывается с обвинениями.
— Я заказал на случай, если тебе вдруг захочется продолжить веселье. Без всякого умысла. Можно вообще его не открывать.
— Извини, — бормочет Ярослава, опустив глаза. — У меня бывает иногда. Ничего такого я на самом деле не думаю.
Улыбнувшись в знак того, что принимаю ее извинения, я киваю на стол.
— Будешь кушать? У них здесь неплохая кухня.
Надо попробовать, пока не остыло.
Тяжело быть джентльменом, когда больше всего на свете хочется отмотать время назад и вернуться в момент, на котором нас прервали. Еда и разговоры — это хорошо, но точно не прямо сейчас.
— Мне почему-то есть не хочется, — произносит Ярослава, розовея и отводя глаза в сторону.
Внутри меня зреет ликование. То есть среди нас я не один такой… Голодный и не голодный одновременно.
Без слов отодвинув журнальный стол, я опускаюсь на диван и взглядом показываю ей присоединяться.
Ярослава понимает все даже лучше, чем я ожидал: не пряча улыбки, перекидывает ногу через меня и устраивается на коленях. Член, не успевший обмякнуть, напрягается до острой ломоты, и сдерживать руки уже нет ни малейшей возможности. Я обхватываю ее ягодицы под задравшимся платьем, тронув узкую полоску стрингов, и жадно присасываюсь к ее рту. Зря она, наверное, так лихо все сделала. Все планы сдерживаться и не торопиться летят в трубу.
