— Я же уже сказала, — буркает она, после короткой заминки шагая следом. — Ты выглядишь высокомерным. Тяжело быть высокомерным, когда ты нищий.
— Хороший и высокомерный, — иронизирую я над ее манерой рисовать психологические портреты. — Ладно, пусть будет так. Это лучше, чем дурик.
По мере приближения к нужной двери, боевой дух Ярославы начинает заметно угасать. Она держится поодаль, пока я отпираю замок, а потом и вовсе делает вид, что ищет что-то важное в сумке."
"— Не передумала заходить? Если передумала — ничего страшного.
Вызову тебе такси.
На секунду она колеблется, но потом делает решительный шаг в мою сторону. Это даже хорошо, что засомневалась. Значит, не такая уж она и отмороженная и инстинкт самосохранения в ней все же не умер.
— Пиццу и пиво привезут через пятнадцать минут, — информирую я, щелкая выключателем. — Если захочешь помыть руки — туалет справа. Ну, а в целом, будь как дома.
— Неудивительно, что ты в Питер поскорее вернуться хочешь, — ехидничает Ярослава, оглядываясь. — Обстановочка тут убогая.
— А сама ты в двухуровневых апартаментах с видом на Ангару живешь? — парирую я, отметив, что новость о моем отъезде все же не прошла для нее незамеченной.
— В моей квартире по крайней мере обои не отклеиваются. — Ступней, облаченной в белый носок, она тычет в угол прихожей. — Ремонт здесь старше, чем я.
— Вполне вероятно. Тебе кстати сколько?
Сощурившись, Ярослава в очередной раз оценивающе оглядывает меня, будто размышляя, достоин ли я столь ценной информации.
— Не хочешь — не говори, — равнодушно добавляю я, разворачиваясь, чтобы уйти в гостиную. Пусть не думает, что каждая графа ее биографии для меня словно манна небесная.
— Двадцать два мне, — догоняет меня через секунду.
— Я примерно так и думал. Родители не потеряют? Или ты одна живешь?
— Я живу с бабушкой и с Тотошкой.
— Кто такой Тотошка? — машинально переспрашиваю я, давая себе время переработать новую информацию. Живет с бабушкой, потому что сирота? Или потому что той необходим уход? Или, как многие, просто не в ладах с семьей?
— Это мопсик мой.
— Голос Ярославы становится восторженным и благоговейным. Таким обычно говорят о детях. — Сейчас покажу.
Выудив из заднего кармана побитый китайский смартфон, она подходит вплотную и, прижавшись ко мне плечом, начинает листать галерею.
— Вот он. Классный, да? Такой обжора, ты не представляешь. Вроде знаю, что их породе нельзя переедать, но он так жалобно смотрит, что последний кусок хлеба отдашь.
