— Я был таким придурком все это время. Ты так много говорила о своих чувствах, честно и не стесняясь. Мне, моей матери. А я в ответ почему-то молчал, даже когда ты в любви призналась. Понятия не имею, почему. Я-то ведь давно понял, что тебя люблю. Наверное, потому, что ты могла сказать так, что после говорить было стыдно. Ты всегда хвалила меня за умение красиво и правильно выражаться, а на деле я тебе в подметки не гожусь. В конечном итоге важна не толщина лексикона, а умение искренне и без страха им распоряжаться.
Ты распоряжалась так, что внутри меня всякий раз что-то болело и щемило, Я ведь, по сути своей, сухарь… Душнила, как ты правильно меня называла. Только благодаря тебе я понял, что всю свою жизнь жалел эмоций. Я, оказывается, еще до двадцати потерял способность испытывать счастье, представляешь? Ты меня спасла во всех смыслах, поэтому, блядь, не смей меня оставлять. Позволь мне отблагодарить за все, что ты меня сделала. Я еще столько хочу тебе показать. Просто вернись ко мне, Ясь. Клянусь, что сделаю тебя очень счастливой.
47
- Может в выходные в зал? – Лелик смотрит так заискивающе, что меня передергивает. В своей заботе о моем моральном состоянии он в последнее время перебарщивает. По вечерам стал строчить сообщения с вопросами «как дела?», ""как настроение"" и «чем занят?». Я уже начинаю думать, не стал ли я походить на суицидника.
- Подумаю, - усмехаюсь я, опрокидывая глоток безалкогольного пива. Спиртное я теперь не пью даже в пятницу. Хочу быть готовым на случай, если вдруг позвонят из больницы и скажут, что Ярослава очнулась.
Уже две недели прошло. Пора.
-Ну а боулинг-то сегодня поедешь? - не унимается друг. - Все наши будут.
Я качаю головой. Нет, домой нужно. Там Тотошка весь день один сидит."
"Как не странно, присутствие этого пса в каком-то смысле стало для меня спасением. Каждый день возвращаться в пустую квартиру без надежды услышать ее голос было бы совсем тяжело. А так меня встречает существо, которое имеет к ней непосредственное отношение. О котором нужно заботится - как минимум кормить и чесать за ухом, когда он, похрюкивая, забирается на диван и кладет мне на колени свою скорбную морду.
И еще Тотошка добавляет странной уверенности, что Ярослава рано или поздно очнется. Не может она его бросить. Сама говорила, что этот мопс ей как ребенок. Если мужиков женщины бросают, то своих детей - никогда.
Распрощавшись с Леликом и компанией, я еду в ближайший супермаркет, где покупаю мясные лакомства для Тотошки.
