«Если тебе сразу на это не указали, то не так уж все и плохо наверняка было. Поэтому не переживай».
«Тебе легко говорить. Ты-то, наверное, ни разу брюки наизнанку не надевал».
«Каюсь, не было. Но это только потому, что вряд ли смог бы их застегнуть».
Ответного сообщения не приходит, и когда я уже собираюсь вернуть телефон на консоль, чтобы сосредоточиться на дороге, по которой тащусь на очередную встречу с очередным именитым заказчиком(айтишники моего уровня сейчас на вес золота, сколько бы отец не утверждал, что своему успеху я обязан лишь его фамилии), раздается звонок от нее.
— Ты меня так рассмешил, что я решила тебе набрать, — раздается ее звенящий весельем голос. — Я сразу представила, как ты пытаешься застегнуть штаны изнутри… Блин, не могу….
— Мне показалось, или ты сейчас хрюкнула? — уточняю я, отмечая собственную улыбку в зеркале козырька.
— А я всегда хрюкаю, когда мне смешно, ты разве не заметил? Баба Лида говорила, что мы с Тотошкой кровные родственники. Как дела?
— Еду на встречу по работе.
Какие планы сегодня?
— Через два часа заканчиваю работать, и пойду гулять с Тотошкой. Потом, наверное, готовить буду, а то я вчера курицу разморозила… Протухнет не дай бог — придется выкидывать.
В этом незамысловатом диалоге я никак не могу перестать улыбаться. Наверное, потому что мысленно вспоминаю наши разговоры с Женей. Хрюкающего смеха и протухших куриц в них точно не было. Может, поэтому наши отношения не задались? Потому что она не могла вызвать у меня улыбку?
— Если успею закончить пораньше — постараюсь тебя забрать после работы.
— Ладно, — воодушевленно звучит через паузу. И следом уже тише и смущеннее: — Но только если неудобно, то не нужно. Я же не калека. Могу и сама до дома добраться.
Типичная Ярослава. Все сама-сама, потому что не калека.
— Знаю, что можешь. Но мне будет приятно тебя встретить."
"— А, ну ладно тогда. — Теперь в ее голосе отчетливо слышна радость. — Но если не успеешь — ничего страшного. Просто так ко мне заезжай. Курица быстро приготовится.
И тратиться не надо будет в кафе…
— Договорились. — Моя улыбка начинает походить на идиотскую, поэтому я захлопываю козырек. — Но пообещай, что если она все-таки стухнет, ты не станешь ее готовить, и я просто свожу тебя в кафе.
— Ты такой транжира, ты в курсе? Баба Лида бы тебе по рукам набила. Ладно, пошла я работать, а то меня уволят.
Мне нравится, что она не говорит о покойной бабушке с тоской или сожалением. Больше с улыбкой и теплом.
