Хотя еще надо вытереть пол в ванной, потому что двойняшки, бултыхаясь, наливали на пол воды по щиколотку, простирнуть бельишко, отутюжить сухое, вчера выстиранное, в квартире разгромленной прибраться – это уже мелочи. Главное: Така и Вака спят, непроходящий страх, что они поранятся, обожгутся, травмируют свои хрупкие ножки-ручки или чего недоброго шею свернут, засыпал вместе с детьми.
Галя так выматывалась, что и на мысли-грезы о Тимуре сил не оставалась.
А тут еще Настин папа, добрейшей души алкоголик, больной человек.
Каждый день просит:
– Галочка, детка, не одолжите на поправку здоровья «катеньку»?
– Кого? – недоуменно переспросила Галя, когда просьба прозвучала в первый раз.
– «Катенька» – это сотенная купюра. При министре финансов Сергее Витте рубль впервые стал конвертируемой валютой. Да и художественные достоинства купюр были выше всяких похвал. Особенно удался граверам портрет Екатерины Второй на сторублевой банкноте. За красоту и высокую покупательную способность народ назвал банкноту ласково «катенькой».
В начале двадцатого века на «катеньку» можно было купить три коровы или десять пар отличных английских ботинок. Ныне, увы, мне хватит только на бутылочку самого дешевого пойла. Одолжите, голубушка?
Одалживала, потому что пьяненьким он мирно засыпал, прочитав несколько глав какой-нибудь умной книжки, или уходил на дежурство. Хмуро трезвеньким пытался помогать в уходе за двойняшками и только мешался под ногами. Проще было дедушку нейтрализовать «катенькой».
В новогоднюю ночь Така и Вака заснули поздно, после десяти.
Перевозбудились. Галя педагогически неверно сначала завлекла их подарками от Деда Мороза, которые найдут утром. А затем, в отчаянии, рассказала сказку про детей, которые не хотят спать, и Бабай их может украсть. Така и Вака потребовали описать внешность страшного Бабая. Испугавшись, близняшки расплакались. Пришлось их утешать и дать слово, что не пустит Бабая на порог.
Дедушка был на дежурстве. Галя в одиночестве сидела перед телевизором. Новогодний стол представлял собой остатки картофеля фри и бутербродов с котлетами, принесенными из «Макдональдса».
Даже шампанское не догадалась себе купить.
На экране натужно, как казалось Гале, веселились певцы и юмористы. Шутили плоско, пели фанерно. Взрывались фонтаны конфетти, летели спиральные серпантины, тоннами сыпались блестки. Для Гали все это – пир во время чумы. Ей было грустно-грустно.
Вспоминалась примета: как встретишь Новый год, так его и проведешь.
