А как славно было бы! Прибегают коллеги, Игорь с проломленным черепом корчится на полу, растекается бордовая лужа крови. Я стою, бледная и гордая, как Жанна д’Арк. Говорю, вскинув голову:
– Он поплатился за свои надругательства надо мной!
Дальше? Чем кончила Жанна д’Арк? Костром. Вот и меня в тюрьму посадят, если начальник преставится или калекой станет. Хорошенькая перспектива! Да еще поди докажи, что он ко мне приставал. Ведь никто не видел и не догадывается.
Одна из коллег только заметила, что я стала одеваться строже и официальнее.
Верно. Узкие брюки, обтягивающие юбки, подчеркивающие бюст блузки я сейчас воспринимаю как униформу падшей женщины, провоцирующей мужчин. Если так будет продолжаться, перейду на монашеское платье? И заодно растолстею благодаря ночным трапезам.
Производственное совещание в начале рабочего дня. Игорь хоть и подлец, но руководитель и организатор от бога. Соображает четко, говорит по делу, не расплывается, не растекается, в нужном месте подпустит юмору, критикует обоснованно, при этом показывая пути исправления ошибок.
Сотрудники его обожают. Как собачки: за доброе слово, кусочек колбаски (читай – премию) готовы служить истово, бежать на длинные дистанции, высунув язык, кружиться на задних лапках…
Про собачек я, конечно, от внутренней злости, из-за собственных проблем подумала. Что может быть лучше хорошей производственной команды? Ведь на работе полжизни проводим.
– И в конце самое приятное, – сказал Игорь и выдержал выразительную паузу: – Светит, очень светит, просто греет большой заказ.
Яхтклуб под Питером. Двадцать тысяч квадратов! Да, други! Двадцать тысяч хорошеньких квадратненьких метриков.
Раздался общий дружный вздох восхищения. Кто-то даже в ладоши похлопал.
– На место выезжаем я и Надя.
Посмотрел на меня. Хитро, многообещающе, неприкрыто похотливо. Кроме меня, никто в его взгляде криминала не прочитал, все были возбуждены открывающимися перспективами.
– Не могу в командировку, – промямлила я.
– Дочь болеет (Господи, прости мне эту ложь! Не дай накаркать!). Сейчас бабушка днем сидит, а по ночам… я не могу оставить ребенка.
– Давно болеет? – уточнил Игорь. – Выздоравливает?
– В общем… выздоравливает.
– Значит, за три дня поправится. Вылетаем в четверг. Совещание окончено, за работу, коллеги! Вас ждут великие дела.
У меня есть три дня. Если за это время не придумаю, как выпутаться из ситуации, надо увольняться.
