Как же хорошо…
– Врачи также говорят, что у Родиона может случиться паралич. Ты понимаешь, что это означает?
– Да. Вполне. И предупреждая ваши дальнейшие вопросы, отвечу – я готова носить ему утку, менять памперсы и… что там еще вы хотели знать? – Дарина шмыгнула.
– Ты не в себе, если думаешь, что такой мужик, как Родион, позволит вытирать себе жопу, – парировал Первый, устало потирая виски. – Он не унизится так.
– Чего же вы от меня хотите? И так не так, и эдак…
– Знал бы я… – хмыкнул. – Одно точно, если ты действительно хочешь остаться, позволь ему сохранить достоинство.
Дарина кивнула, хотя в тот момент у нее не было абсолютно никаких идей, как это осуществить. Всех нас с детства учат, что любовь – она и в горе, и в радости. В здравии и болезни. Но никто не учит, как быть, если горе пришло… Дарина действовала интуитивно. На свой страх и риск. На следующий день после операции она привезла к Родиону Левку. К счастью, тому так понравилось среди детей, что отсутствия отца он как будто и не заметил.
И, может, ей стоило воспользоваться этим, но Дарина была уверена, что Родиону чрезвычайно важно знать, что с его сыном все хорошо. Они успели провести с ним несколько минут, пока не пришла новая смена. А после их выгнали, как дворняжек. Оказалось, что если ты не родственник пострадавшему, у тебя нет никаких прав на его посещение, на принятие решений относительно здоровья и назначаемых процедур. По сути – ты вообще никто. И никого не волнует, что за этого человека ты бы влегкую отдал свою жизнь.
Без бумажки ты какашка – истина, которая у палаты реанимации становится актуальной больше, чем где бы то ни было. Дарину спасало лишь то, что у друзей Родиона хватало связей. Она была благодарна им до глубины души, что очень скоро вопрос посещений решили. И эта благодарность была такой всеобъемлющей, что в ней просто не оставалось места на глупые обиды или, тем более, стыд."
"Дня через три бесконечного бдения под реанимацией Дарина подчинилась просьбам, уже переросшим в требования, отдохнуть.
Для этих целей кто-то даже снял номер в гостинице неподалеку от больницы. Туда она и направилась, надеясь искупаться по-быстрому, сменить белье и тут же вернуться. Но увидев кровать с белыми хрустящими простынями, как зачарованная, подошла к ней и рухнула замертво. Трое суток без сна скосили.
Проснулась только на следующий день. Вскочила, ругая себя на чем свет стоит. На телефоне – два не отвеченных.
– Да! Вы мне звонили…
– Это Лиза Линдт.