Не слишком ли часто я упомянула слово «нравственность»? Зато с каким наслаждением я проследила за всякий раз вспыхивающим на этом слове огоньком в глазах Ллайда.
– О, если я подвергаю опасности твою честь, то ты всякий раз испытываешь мое терпение, Иветта. Тебе не кажется, что это взаимосвязано? Перестань испытывать мое терпение, и я буду держаться от тебя подальше.
– Нет-нет, Владыка! Вы перепутали порядок действий. Если вы будете держаться от меня подальше, то я перестану испытывать ваше терпение. А то, что вы просто-таки стремитесь в эту академию, едва здесь что-то произошло, разве это моя вина? Мне кажется, те двое достопочтенных мужчин вполне справились бы и без вас.
Но вы пришли. Почему?
Он прикрыл глаза, но не ответил, вместо этого кивнул на выход. Не трудно догадаться, что мне, как свидетельнице событий, необходимо прибыть в кабинет к ректорессе, что я и сделала. Ллайд остался в разгромленной библиотеке, исследовать магический фон и искать следы. Магистр Дэрр, прибывший немногим позже членов попечительского совета, успокаивал оставшихся студентов.
– Опять магический фон шалит, – услышала я их перешептывания, пока спешила в административное крыло."
"В кабинете магистра Тайри уже велась оживленная беседа: ректоресса оправдывалась, как могла, виня во всем меня, мол, вообще не знаю, что она там делала, спросите у Тильд. Конечно-конечно, опять я кругом виновата. Причем с репутацией Тильд никто не усомнится в правдивости слов ректорессы.
– Садись, Иветта, – кивнула мне на свободный стул магистр Тайри.
Оба мужчины разместились на диване, помимо которого вокруг журнального столика стояли два кресла и один стул, никак приставленный специально для меня. Что ж, я не гордая, я могу и на кресле посидеть. От подобной наглости ректоресса поперхнулась воздухом, а члены попечительского совета взглянули с неодобрением. Если я окончательно упала их в глазах после «стащенного» пропуска, так чего мне стесняться?
– Благодарю, магистр Тайри, – произнесла я.
Поэтому, когда вернулся Владыка, ему ничего не оставалось, как занять стул.
Впрочем, он на нем сидел, словно это трон. Удивительный мужчина! Секретарь, которая принесла четыре чашки чая на подносе и расставила их на столе вместе с вазочкой конфет, немного удивилась моей наглости, но еще больше удивилась, когда я забрала одну из чашек. А нечего жадничать. Делала я это вовсе не из вредности, а с продуманным планом: я не собиралась показывать ректорессе, что покорно соглашусь с её обвинениями.
