По аудитории вновь прокатились смешки, только теперь даже одобрительные. Я посмотрела в глаза Владыке.
– Они смелые. Чтобы не бояться признаться не только себе, но и всем окружающим в своих истинных желаниях, которые другие считают постыдными, нужна недюжинная смелость. И еще в подобных отношениях есть один неоспоримый плюс, – сердце сжалось, и я отвернулась от его снежности, – мужчина никогда не изменит, потому что ты не привязана к этому мужчине. Ты от него ничего не требуешь, он от тебя ничего не требует, вы просто занимаетесь кое-какими вещами по обоюдному желанию.
Никаких претензий. Никаких возвращенных колец.
Я замолчала, обдумывая свои слова. Если бы Костик не сделал мне предложение, не пообещал бы больше, чем способен был дать, то у меня не было бы к нему столько претензий, да и на бал бы я не пошла, не попала бы в эту академию. Впрочем, я ведь сама виновата. «Ледышка» – так меня называли за спиной однокурсники, потому что я никого к себе не подпускала.
А потом появился Костя – весь такой яркий, горячий, он обещал согреть. Я сторонилась интимных отношений даже с ним, и он решил пойти на отчаянный шаг, о котором я его не просила – сделал предложение. Я думала, что влюбилась. Думала, что это обоюдно. Думала, что он ценит то, что я храню себя для одного-единственного, как бы глупо и смешно это ни звучало.
Да, ледышка, но с пламенным сердцем, которое готово верить в любовь раз и навсегда.
– Так что даешь свободные нравы тролльих островов! – воскликнула я в конце и поняла, что это было лишнее, так как многие студенты скривились от подобной перспективы, а вот девушки – наоборот, подались вперед.
Хм, может открыть клуб тролльих свобод? Для девушек вход бесплатный, для парней – сто рублей. Ну не рублей, а какой-нибудь местной валюты. Вы представьте ажиотаж! Парни будут готовы заплатить любые деньги только для того, чтобы послушать, о чем же таком ведут разговоры «людские троллихи».
И брать с них клятву о неразглашении! О, а еще выход из сообщества платный – двести рублей! Ну опять же не рублей, а местной валюты. Мы им будем читать лекции о порочных свободах, о том, как мужчины должны преклоняться перед женщинами и добиваться от них интима, едва ли не сексуальными рабами стать.
