Первая при ближайшем рассмотрении воздействовала только на один из базовых параметров: улучшала время действия или время перезарядки. Я поигрался с Порывом Ветра: две секунды действия вместо одной, пятнадцать секунд перезарядки вместо тридцати. Первое бесполезно, смысл Порыва в его отталкивающей силе, второе по большому счету тоже, пока у меня небольшое количество Звездной Крови. А вот в случае с Чутким Ухом все становилось гораздо интереснее – при улучшении Руной Изменения перезарядка разом снижалась до двенадцати с половиной часов или время действия увеличивалось почти до пяти часов! Это уже приличная разница.
Существовали также Руны Уменьшения, сокращающие потребление Звездной Крови, Руны Усиления, влияющие непосредственно на силу вложенной способности, Руны Ясности, сбрасывающие усиления, и многие другие Руны-Свойства, однако мне они пока не попадались. Голос сказал, что каждую Руну можно усиливать Свойствами до трех раз, это открывало широчайшие перспективы сочетаний способностей Восходящего.
Я вложил Руну Изменения в Чуткое Ухо, вдвое сократив его перезарядку. А Руну Стихий – в Порыв Ветра, других вариантов просто-напросто не было. При этом слегка трансформировался глиф – в его уголке зажглась небольшая снежинка, и изменилось описание, теперь Руна называлась так:
Руна Порыва Ледяного Ветра
Руна-Заклинание
Качество: дерево
Усиление: Руна Стихии (Лед)
Создает направленный порыв ледяного ветра в указанную сторону
Время действия: 1 секунда
Время перезарядки: 30 секунд
Таймер перезарядки: готово к активации
Мой невидимый советчик сказал еще, что это только начало.
Три одинаковых стихийных усиления сделают даже мусорный Порыв аналогом бронзовой Руны вроде «Холодного Дыхания». В общем, было куда стремиться…
Ночь в целом прошла спокойно, а с утра мы начали поиск Хладноцветов. Основной проблемой было вывести группу в отмеченные на моей карте области, но так, чтобы это выглядело случайностью. Я ожидал, что это будет сложно, но моим неожиданным союзником оказался Лохмач – он первым обнаружил раненый Хладноцвет неподалеку от того места, где мы убили самца тигрекса.
Цветок рос среди скал на огромной колючей хладонитовой друзе и выглядел куда более распотрошенным, чем тот, что я обнаружил вчера. Едва живой – всего парочка уцелевших стеблей и бутонов. Вокруг него было пусто, агрессивных местных обитателей не наблюдалось. Мне оставалось только за полсотни шагов выпустить йурра и подождать, пока он вернется.
