Барон Бригс славился суровым нравом и жестоким отношением к слугам.
Дверь за спиной громко хлопнула, и я обернулась к неожиданным гостям. К неожиданным и неприятным, стоит признать.
Младшие сестры впервые переступили порог моей комнаты, и сейчас с заметным отвращением на лицах осматривали скудную обстановку.
— Для такой, как ты, здесь самое место, — первой решила приласкать меня словом Беатрис.
— Ну что ты, Бетти, скоро наша Лизка станет целой графиней, а не ее жалкой пародией, — яд так и сочился из каждого слова, произнесенного Джин.
Обе сестрички переглянулись и мерзко захихикали.
Их даже не беспокоило присутствие здесь Джеймса, которого они считали мебелью, как и остальных слуг в этом доме.
— Зачем явились? — невежливо поинтересовалась я, уставившись на двух змей в облике ангелов.
Я долго думала и гадала, как из двух милых карапузов сестры с возрастом превратились в настоящих мегер, которые за всю свою жизнь даже добрым взглядом меня не одарили. Но потом я поняла, что они просто брали пример со своих родителей, которые относились с заметным пренебрежением и даже отвращением к дочери графа Диаса.
Мне даже кажется, что они бы с радостью выставили меня за ворота родового поместья. Но от столь опрометчивого шага их удерживало общественное мнение. Одно дело, умилительная история любви, способная растрогать почти любого, и которая смягчила всеобщую критику ко второму браку моей матери. И совсем другое дело, если бы сладкая парочка избавилась от пятилетнего ребенка погибшего графа.
— Позлорадствовать, конечно, — пожала плечами Бетти и, получив болезненный тычок в бок от старшей сестры, тут же исправилась, — Ой, то есть, посочувствовать. О графе Элиане ходят страшные слухи, дорогая сестрица. Но ты не обращай на них внимания, — расплылась в улыбке Беатрис, — Тебя ждет счастливая семейная жизнь.
Даже удивительно, как она мне пол ядом еще не закапала.
— Наша деревенщина даже в столице успеет побывать. Только рот там сильно не разевай, не стоит нас позорить, — вставила свое слово Джин.
"
"Я ответила на этот детский выпад лишь холодной усмешкой. Они могут называть меня деревенщиной столько, сколько их душе будет угодно. Но это не отменяет того факта, что в глазах общества мой титул наследной графини гораздо выше, чем титул дочерей мелкого барона.
Наследной графиней, которой, по иронии судьбы, ничего не досталось в наследство, я стала в возрасте пяти лет. В тот день, когда моя мать скрепила себя узами брака с бароном Бригсом.
