И они ярые последователи триединого, поэтому неудивительно, что Дорс согласился на такой кощунственный поступок. Более того, еще до смерти графа Диаса, после одного из их с супругой визитов в столицу, ходили слухи, что у нее была интрижка с этим Дорсом.
Первый советник от неожиданности издал какой-то странный звук, похожий на кряхтение.
— Вот тебе и большая великая любовь, — глубокомысленно изрек он.
— Но я не смогла найти Дорса, — нахмурилась леди Волар, — Еще вчера был во дворце, а сегодня как в воду канул.
В этот момент дверь моего кабинета снова распахнулась, являя взволнованного секретаря. А я с тоской подумал о том, что мои поданные, похоже, совсем отбились от рук и лишились всяко пиетета по отношению к монарху.
На Энтони не было лица, и парень испуганно прошептал:
— Графиня Диас. Она…она пропала.
— Как пропала?! — вскочила на ноги леди Волар.
— Служанка зашла к ней утром, принесла завтрак и платье. А, когда вернулась, графини в покоях уже не было. Мы весь дворец обыскали, ее нигде нет.
Баронессы Бригс и ее дочерей, кстати, тоже нигде нет.
Мы с советником мрачно переглянулись. Кажется, я знаю, куда могла исчезнуть Элизабет.
— Почему вы вообще оставили ее одну?! — вспылил я.
Только этого не хватало. Девочка еще не оправилась после вчерашнего. А ее мать, похоже, решила, что ей уже нечего терять.
— Так, вы указаний никаких особых не давали, — растерянно отозвался секретарь.
— А голова вам всем на что?! Или я должен за каждого выполнять его работу?
— Никак нет, Ваше Величество, — Энтони испуганно кивнул и весь посерел.
— Не переживайте, Ваше Величество. Найдем и вернем, — заверил меня Первый советник, после чего поднялся и под нос себе пробурчал, — Вот и отдохнул, называется.
— Решим вопрос с графиней Диас, и я отправлю тебя в отпуск, — попытался воодушевить его я.
— Да какой отпуск, когда в Империи творится такой беспредел, Ваше Величество? — тяжко вздохнул советник, коротко поклонился и стремительным шагом покинул кабинет.
Глава 23
В себя я приходила медленно и весьма болезненно.
Виски словно сжало в болезненных тисках. Голова кружилась даже с закрытыми глазами, и от этого круговорота подступала тошнота.
С трудом распахнула веки, и это незамысловатое движение отдалось новым приступом боли в висках, а чувство тошноты лишь усилилось. Перед глазами все плыло. И, когда я, наконец, смогла сфокусировать взгляд, он уперся в знакомую отделку экипажа. А затем наткнулся на Беатрис, сидящую передо мной.
