Весь день мы тряслись в узком экипаже, в котором места было еще меньше из-за пышных платьев моих сестер. Казалось бы, зачем надевать такие неподходящие для долгой дороги наряды? Но, по мнению моих дражайших родственниц, они должны выглядеть достойно всегда. Мало ли, кого мы встретим на пути в столицу.
А когда мы останавливались на ночь в трактирах, меня заселяли в одну комнату с Джин. С одной стороны, это было вызвано тем, чтобы юные баронессы не оставались в номере одни, что могло быть опасным. А с другой, глаз с меня все же не сводила вся троица.
Тело ломило от долгой езды в неудобном положении, и по ночам я сразу же отключалась, едва опустив голову на подушку. Уж лучше бы всю декаду провела в седле. Но кто бы мне позволил?
Портило ситуацию еще и то, что сестрам, как и мне, деть себя было некуда. И, если я предпочитала молча смотреть в окно или дремать во время дороги, то Джин и Беатрис упражнялись в язвительности и остроумии. Жертвой экспериментов, конечно же, становилась я.
А баронесса Бригс молча слушала все их ядовитые высказывания и изощренные оскорбления.
И ей даже в голову не приходило приструнить собственных дочерей. Но после всего, что эта женщина сделала для того, чтобы превратить мою жизнь в ад, я уже не удивлялась подобным мелочам.
И я бы высказалась о том, что думаю по поводу их воспитания, и как подобное поведение могут принять во дворце. Но, откровенно говоря, сил на споры не было никаких.
Так и проходила вся наша долгая дорога в столицу. Дни, похожие друг на друга, медленно тянулись, словно тягучий кисель.
И мне даже в какой-то момент стало казаться, что это будет длиться вечно.
Но все рано или поздно заканчивается. Как и подошло к концу наше изнурительное путешествие. Лишь в сутках пути от столицы мы столкнулись в одном постоялом дворе с герцогиней Лембердж. Она оказалась еще одной претенденткой на руку и сердце Императора."
"И я с долей изумления и злого ехидства наблюдала за тем, как перед этой юной леди лебезят обе мои ядовитые сестрички и мать.
Я даже не знала, что они умеют так низко кланяться, а их голоса разливались сладкой патокой.
В этот момент я даже на мгновение пожалела, что не стала свидетельницей их дебютов во время бального сезона. Что-то мне подсказывает, поведение Джин и Беатрис в столице сильно отличалось от того, как они вели себя дома.
Но стоило лишь герцогине Лембердж скрыться из поля зрения сестер, как они тут же начали обсуждать свою знакомую, выливая весь накопленный за это время яд.
