Он не мог или не хотел увидеть, что мир меняется. И не мог или не хотел меняться вместе с ним. Он упорно стремился оставаться абсолютным монархом, даже когда стало ясно, что время абсолютизма миновало. Он готов был ввергнуть страну в гражданскую войну, только бы остаться королем. Он рвался доказать свою правоту, чего бы это ни стоило. — Шаман устало вздохнул. — Такого я от Харальда никак не ожидал. Он всегда гораздо лучше меня разбирался в политике. Но в итоге власть соблазнила и развратила его — так же, как и меня.
Став королем, постепенно проникаешься уверенностью в том, что ты единственный видишь полную картину событий, что ты единственный понимаешь, как надо поступить. Ты — король, поэтому ты всегда прав.
Я вернулся в замок в обличии Шамана, надеясь собственным примером показать ему правильный путь. Но он не обращал на меня никакого внимания. Даже не пожелал встретиться со мной. Поэтому я пошел проведать его в покоях, которые некогда были моими, и там открылся ему. Я говорил ему, что вернулся не для того, чтобы царствовать снова.
Просто хочу помочь ему советом. Трон мне не нужен. Я хотел, чтобы никто больше не знал, кто я такой. Я вернулся спасти страну. Спасти его.
А он посмеялся надо мной. Расхохотался прямо в лицо и сказал, что я дурак и всегда был дураком. Теперь, мол, его очередь, и он знает, что делает. Тогда я понял, что он никогда не переменится. Харальд никогда не станет тем, что нужно стране. Поэтому я убил его. Ради блага королевства. Это был мой долг.
Я привел Харальда в мир, так что мне надлежало и выслать его прочь. Один удар кинжалом прямо в сердце. Он умер так легко, но это было самое трудное из всего, что мне приходилось делать за всю жизнь. Я всегда делал то, что должно. В точности как ты, Руперт. И ты, Джулия.
Хок и Фишер переглянулись, затем быстро огляделись и были потрясены, обнаружив, что никто даже не удивлен открытием. Коли уж на то пошло, все, казалось, испытали некоторое облегчение, когда отпала необходимость притворяться, будто они ничего не знают.
— Хорошо, — произнес Хок, ни к кому конкретно не обращаясь. — И когда вы узнали? Чанс, ты проболтался?
— В этом не было нужды, — ответила вместо квестора королева Фелиция. — Все поняли, кто перед ними, как только вы вошли. Дабы скрыть столь знаменитые лица, требуется нечто большее, чем несколько шрамов и дешевая краска для волос. Но мы решили: ваше право сохранять инкогнито, если вы так хотите. Вот мы и согласились.