Вышколенная прислуга быстро выполнила указания, и вскоре подруги уже расположились в уютной гостиной своих покоев, успев оценить и свои спальни, и прилегающие к ним ванные комнаты, и гардеробную, где под руководством Уллы уже развешивали на длинные вешала наряды юных путешественниц.
Утомленная дорогой служанка порадовалась помощи двух выделенных ей горничных, умело расправлявших платья и чуть сбрызгивающих их специальной ароматной жидкостью, чтобы неизбежные заломы расправились к утру без помощи утюга.
Улла собиралась спуститься на кухню, чтобы поужинать с другими слугами, но Лантиль предложила ей присоединиться к трапезе, надеясь этим вернуть прежние тёплые отношения, испорченные резкими словами. Морвениса собиралась возразить, но промолчала, увидев, что служанка со своей тарелкой отсела за небольшой кофейный столик у окна.
Успевшие вздремнуть в дороге, девушки решили немного прогуляться до захода солнца, не торопящегося покидать небосклон. Самая короткая ночь в году минула совсем недавно, лето приближалось к середине, а потому вечерние прогулки были даже предпочтительнее дневных.
И жара уже спала, и кружевные зонтики не требуются, да и золотистые лучи остывающего светила заставляют волосы и лица будто сиять. Словом, две подруги, сопровождаемые следующей за ними служанкой, успели рассмотреть не только живописные окрестности, но и многочисленную публику, фланирующую по широкой набережной ближайшего из озёр.
Озёра же эти, славящиеся целебными тёплыми источниками, вытянулись длинным полукругом, словно огромное ожерелье.
Сравнение усиливалось высоким холмом, что вполне можно было назвать той самой шеей, к которой и прилагалось диковинное украшение. По правде говоря, поэты и художники уже давно использовали все возможные аллегории и эпитеты, восхваляя местные красоты. А потому высокопарные слова, посвященные курорту, уже навязли в зубах и воспринимались очередными банальностями.
Морвениса продекламировала кого-то из классиков, одним из первых подметившего особенности здешней топографии.
Лантиль не любила заучивать стихи наизусть, а потому, помолчав немного, предложила забраться как-нибудь на вершину холма, с которого можно полюбоваться на “ожерелье”. Подруга восторженно поддержала эту идею, она вообще довольно часто делала что-то с восторгом, не стесняясь в выражении своих эмоций, что восхищало Тиль, смущавшуюся почти по любому поводу.
