Тиль увлеклась разглядыванием и почти пропустила тяжелые шаги сзади, скорее почувствовав спиной нависающего над собой мужчину. Она приготовилась выслушать очередное упоминание оставшегося до помолвки срока — да, она уже сопоставила предупреждения из сна и дату назначенного королём события, когда на плечо тяжело опустилась большая рука в сверкающей металлом перчатке. Сильные пальцы чуть сжались, доставляя весьма чувствительную боль.
— Осссталосссь тридцать восссемь дней! Шшшжди! — прошептали над ухом, выдёргивая из кошмара.
Лантиль поморщилась, будто всё ещё ощущая чужое прикосновение, посмотрела на луч солнца, нашедшего лазейку в не до конца задёрнутых шторах, и позвала Уллу.
— Леди, что это? — служанка указала на красноватые следы, что обнаружились на плече госпожи, стоило той снять сорочку в купальне.
Тиль надавила пальцем на синяк и даже зашипела от боли.
— Леди! Я точно знаю, что вы не выходили из спальни ночью, — забеспокоилась Улла. — И к вам никто не мог проникнуть, на всех окнах охранные заклинания, дверь я тоже всегда ими на ночь закрываю.
— Мне снилось, что меня схватили за плечо, — разглядывала отпечатки чужих пальцев на своей коже девушка.
— Не нравятся мне такие сны! — нахмурилась рыжеволосая женщина.
— Мне тоже, — вздохнула Тиль. — Придется теперь платья подбирать с учетом этого украшения.
— Ничего, сейчас я сбегаю в кладовку при кухне, принесу из ледника что-нибудь холодное, — успокоила хозяйку служанка. — А потом намажем мазью, у меня есть и от синяков.
Лантиль сидела в теплой воде, пытаясь понять, не продолжение ли это сна. Ну кто поверит, что можно проснуться и принести с собой явные следы кошмара в реальность? Тогда почему эти синячки болят?
Вскоре прибежала Улла. Приложенный к плечу кусок льда создавал странный контраст. Вода в ванне вдруг стала казаться горячее, хотя уже успела остыть, зато холод, касавшийся плеча, был почти обжигающим. Резкие ощущения окончательно убедили Тиль в том, что она бодрствует и синяки ей не пригрезились.
К счастью, манипуляции Уллы принесли свои результаты: к завтраку юная леди вышла пусть и в более закрытом платье, чем принято летом, но следы на плече почти исчезли. Остались лишь четыре бледнеющих пятнышка — там, где особенно больно впивались прикрытые металлом мужские пальцы.
Дядя рассказывал что-то о своих любимых древних свитках, но Тиль почти не слушала, погрузившись в размышления, лишь улыбалась в ответ и кивала время от времени.
