— Рома, только и всего лишь — на «ты»? Я согласна.
— Это пока. Света, у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Бывший следователь приставит к моей голове свой милицейский пистолет?
Молодые люди поняли, что каждый из них держал в руке книгу американского автора Марка Пьюзо «Крёстный отец», и это произведение не прошло мимо внимания обоих читателей.
Помощник нотариуса улыбнулся:
— Нет у меня никакого пистолета: ни милицейского, ни бандитского. Я предлагаю работу.
— Всего лишь? А я то, дурочка, надеялась, что мне предложат лёгкое сердце и крепкую руку.
— Ещё не вечер.
— Слушаю тебя внимательно, Роман.
Марченко глотнул кофе, откинулся на стуле и с минуту помолчал, разглядывая здание РУВД с изолятором временного содержания в подвале. У парня мелькнула умная мысль: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». Мелькнула и пропала…
Роман повернулся к собеседнице и спокойно произнёс:
— Предлагаю заработать на квартирах в центре.
— Каким образом?
— Мошенническим, — бывший следователь честно взглянул девушке в глаза.
— Интересный у нас с тобой разговор получается, — задумчиво усмехнулась Света и посмотрела в окно на противоположное здание серого цвета, где ещё совсем недавно поскучала чуть больше суток. — Знаешь, Рома, а меня совсем не тянет обратно в твои бывшие стены. Неуютно там совсем. И сервис навязчивый слишком. Даже в туалет выводят под конвоем…
— Меня тоже не особо тянет. И там делать нам
с тобой нечего. Пусть другие под конвоем сидят. А мы
будем спокойно работать.
— Рома, давай подробней.
— Пойдём, прогуляемся…
* * *Следующий разговор намечался с бывшим одноклассником. Владимир Харитонов вышел из Крестов под подписку о невыезде и благодаря стараниям адвоката Честикина и снисходительным отношением старшего следователя Воропаевой перешёл из разряда подозреваемых в более лёгкую категорию — свидетелей по уголовному делу."
"Встретились у Вовчика в квартире, мама работала во вторую смену. Присели за столом на крохотной кухоньке обычного панельного дома, больше известного под названием «корабль».
Город трёх революций вернул себе историческое название и вновь стал Санкт-Петербургом, а «корабли» как стояли, так и остались кораблями спальных районов культурной столицы. Хозяин приготовил несколько бутылок «Жигулёвского» и сушёного леща.
Вова остался обязан по жизни Ромчику, о чём и сообщил при встрече:
— Рома, сукой буду, если нормально не отблагодарю. Давай вечером в кабак?
— Сочтёмся, Володя. Главное, ты на свободе.
